Книга Два одиночества, страница 91 – Вера Окишева

— Рассказ был не отвратительный, — не уступала девушка.

Феликс взорвался и обманчиво ласково заговорил:

— Ну да, прости, редактор высказалась более деликатно — низкопробный рассказ. Итак, ты это сделала! Заставила редактора взять её порнуху в сборник и теперь должна за свой счёт делать ей рекламу?

— Должна, — грустно и разочарованно вздохнула Виола, больше не споря с Феликсом.

Он потрепал малиновые заводные кудри девчонки и успокаивающе заверил:

— А вот и нет. У тебя домашний арест и никакого галанета.

Писака моргнула, а затем внезапно разозлилась.

— Феликс, хватит, это уже не игра, а работа! Да-да, именно работа. Поэтому сядь и не мешай.

Альбинос поднял нанототоп, до которого пыталась дотянуться Виола, выше, тяжко вздохнул, попытавшись аккуратно усадить беснующуюся землянку на стул. Эта девчонка просто притягивала к себе неприятности. И он обязан вмешаться, чтобы спасти её. А для этого нужен был лаконичный и чёткий ответ редактору.

— Сядь! — грозно рявкнул он на девушку и та просто упала на стул.

Альбинос обошёл стол, занял свободное место и принялся набирать текст сообщения.

— Феликс! — обиженно вскрикнула Виола, когда увидела с прозрачной обратной стороны нанототопа, что тот отвечал вместо неё. — Ты что делаешь?

— Исправляю твои ошибки. И знаешь, меня скоро тошнить будет от твоей неблагодарной Фрэш.

Манаукец описал редактору ситуацию Виолы скупыми рублеными фразами, пояснив, что Алана бросила своего лит-продюсера, и у той случился нервный срыв. И сейчас Виола находилась в больнице, поэтому редактор смело могла выбросить рассказ неблагодарной, лживой и лицемерной Аланы из сборника и не ждать от Виолы помощи в рекламе. Так как она только-только начала восстанавливаться и врачи не могли сказать точно, когда она окончательно выздоровеет.

С силой нажав на кнопку отправить, Феликс улыбнулся сердитой землянке.

— Ты, верно, забыла, что пока болеешь. И нервничать тебе нельзя. И что у тебя постельный режим. Так что подняла свою очаровательную попку со стула и пошла со мной в спальню.

Вот только шутливый тон не помог успокоить злость Виолы. Она прищурила свои очаровательные глазки, мечущие в манаукца молнии, и не сулящим ничего хорошего голосом спросила у альбиноса:

— Я тебе кто? Комнатная собачка? Ты почему приказываешь мне?

— Комнатная собачка? — переспросил Феликс и приблизился к Виоле. — Милая моя, ты такая забавная, когда злишься. Только зря тратишь на меня силы. Я помогаю тебе решать твои проблемы. А Алана Фрэш плодит их в геометрической прогрессии. Пусть сама почувствует каково это, когда нож в спину вонзают. Вот она удивится, когда редактор выкинет её рассказ из сборника.

— Не выкинет, выход сборника уже завтра.

— И что? — потешался Феликс над наивностью Виолы. — Сколько времени займёт удалить всего одну фамилию с парочки рекламных буклетов и еще сборник поправить? Час максимум. А денег? Ни кредитки. Так что если редактор делец, она примет верное решение. И я хотел бы посмотреть на лицо твоей Аланы, когда она узнает, что пролетела со сборником.

Виола грустно вздохнула, а Феликс подошёл к ней и ласково поцеловал в висок.

— Не переживай, милая моя. Я с тобой.

Легко подняв изумлённо вскрикнувшую девушку на руки, он вернулся с ней в спальню и аккуратно уложил на кровать.