Книга Чужая жизнь, страница 143 – Вера Окишева

— Но, возможно, вы захотите остаться на Новомане и завести себе нормальную семью. Начать всё с начала с другим манаукцем. У нас много достойных претендентов…

Зачем он притворялся, что я Берта? Зачем стер все данные обо мне? Он заменил её имя моим? Я стала его официальной женой без свадьбы, без проволоки.

— А Алиаса я накажу. Его осудят…

Его осудят, накажут! А как же дети? С кем останутся дети? Я заморгала, понимая, что со мной! Он все сделал, чтобы я стала официальной женой и официальной матерью племянников! Он всё просчитал! Даже этот допрос!

— Всё, хватит! — хлопнула я по столу рукой и встала. Слезы душили.

— Для объявления покровительства требуются свидетели, — не скрывая своей радости, остановил меня ши Шияна.

В столовую вошли чета Махтан и жена наместника.

Мы с Алиасом стояли друг напротив друга. Между нами были стол и гора недосказанности, стена непонимания и безмолвия. Расчетливый чертов извращенец.

— Итак, шия Тамино, мы слушаем вас, — подгоняла меня, шия Махтан.

Я усмехнулась.

— Думаю пора заканчивать этот фарс. Я Берта. У меня не было никакой амнезии, я просто обманывала всех.

Алиас поднял на меня взгляд, полный восхищения. Гад! Как же я его ненавидела сейчас. По правде, надо было наврать с три короба и стать единственным опекуном племянников, но я прекрасно понимала, что этим всё не закончится. Мне не хватит сил бороться с их бабушкой, и она отберёт у меня детей. Не хватит ума не запороть бизнес. И, к своему позору, я осознавала, что не смогу забыть ЕГО. Никогда! Слишком сильно полюбила!

— Кэйт, остановись, — наместник попытался заставить меня замолчать.

— Да. Я Берта. И да, я попала в аварию. Я хотела изменить жизнь, и изменила. Жила по поддельным документам, придумала себе сестру-близнеца. Но прожив без мужа год, поняла, какую глупость совершила. А когда он меня нашёл, испугалась, что не простит. Идея с амнезией была сама удачная. Он мне поверил. Он никогда меня не бил, шия Махтан. А синяки на теле появляются и от самого шикарного секса. Голова в такие моменты отключается и не соображает, что делаешь, где и как. Неловкое движение, невовремя подвернувшийся косяк. Думаю, и у вас появляются синяки после бурной ночи. Так что перестаньте совать свой нос в наши семейные дела. И я никогда не попрошу у вас покровительства, янарат, так как знаю, что вы небезразличны ко мне, но я люблю мужа.

— Что? — опешил наместник, возмущенный до глубины души.

— Кош? — удивленно позвала его жена.

А мне было плевать на всех. Я вышла в коридор на негнущихся ногах. Тело била крупная дрожь. Алиас шёл за мной следом, я чувствовала его спиной. Развернувшись, я накинулась на него и начала бить по лицу. Он не уклонялся. Стоял и ухмылялся.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — рыдала я, молотя его грудь кулаками. — Как ты мог! За что?

— Прости, — тихо шептал он и попытался обнять. Но я вырвалась, отскакивала и снова бросалась на него с кулаками.

— Хоть капля правды была? Ты хоть в чем-то говорил мне правду?

Я хотела выбить из него признания. Хотела услышать оправдания. Алиасу быстро надоело быть мальчиком для битья. Он легко поднял меня за талию, прижал к стене и поцеловал, сминая мое сопротивление.

— Вот правда, Кэйт. Я люблю тебя. С ума схожу от ревности. Боюсь потерять.