Книга Приручить огонь, страница 110 – Вера Окишева

Я пыталась вспомнить, кто меня окликнул. Унжирец, однозначно. Малиновые волосы, как у жениха, но голос был другим. Или я не узнала Ли?

Зачем он так поступал со мной? Почему, зная, что проснулась, до сих пор не пришёл и не выпустил. Почему сомнения, что это Ли, грызли меня, подтачивая веру, что всё будет хорошо.

Я расслабилась, настолько привыкла, что манаукцы меня прикрывают. Но Жибор был занят, был увлечён боем. Не стоило отходить от него ни на шаг. Я должна была следовать за ним, ведь только с ним я была в безопасности. А я…

Зажмурилась, то ли от яркого света, то ли от воспоминаний о Жиборе, но слёзы покатились по вискам, неприятно щекоча. Хотелось, что бы это всё приснилось, просто закрыть глаза и оказаться у себя в блоке, а рядом он. Я даже готова его умолять, лишь бы он обнял и притянул к себе. Только бы подальше от этого саркофага.

Сколько мне ещё лежать, не имея возможности шевельнуться? Словно у меня нет тела. Ни есть, ни пить — ничего не хочу. Так не бывает! Мысленно я звала на помощь хоть кого-нибудь, но всё чаще Жибора. Костерила его на все лады, что бросил и не ищет. Это ведь его обязанность — следить за мной. Он обязан найти меня, просто обязан. Костьми лечь, но из-под земли достать.

Вдруг тишину нарушили шорохи, а затем звук шагов. Наконец-то, не буду мучиться неизвестностью!

Надо мной склонился унжирец с малиновыми волосами и серыми глазами, настолько серыми, что впору назвать земными. Даже опешила.

— Я рад, что вы пришли в себя, госпожа Новик, — я узнала голос того, кто окликнул меня в коридоре. Вот он, мой похититель! И кто он такой?

Я его точно не встречала. Не узнаю его. Определённо мы не знакомы. Способность говорить не возвращалась, как и двигаться я всё ещё не могла.

— Не стоит беспокоиться, вам ничего не угрожает. Я не утерпел и пришёл вас проведать. Я ваш большой поклонник. Бывал на всех ваших выставках. Вы невероятно талантливы, хотя это и неудивительно. Я скупил все ваши картины, которые мог. Вы просто не представляете, как я счастлив видеть вас так близко, прикасаться.

О нет! Убейте меня! Меня украл фанатик! О Создатель! Только не это! Я как-то не думала над таким поворотом судьбы. Мне говорили, что некоторые гении так и заканчивают свою жизнь в руках фанатиков-маньяков. Надеюсь, он не коллекционер каких-нибудь жизненно важных органов.

— Скоро прилетим, потерпите ещё немного, моя госпожа. Ваш отец умел видеть красоту в простых линиях. Вы невероятно прекрасны, — с придыханием прошептал этот неизвестный, погладил стеклянную поверхность саркофага и удалился, оставив меня слепо щуриться от яркого света.

И что это было? Не дедушка, не Ли, а совершенно незнакомый унжирец? Да почему он? И главное, зачем?

Эх, сюда бы Линду, она бы сразу мне объяснила, что к чему. А так приходится до всего своим умом доходить. Ну почему я?! Подумаешь, рисую умопомрачительные картины. Неужели за это надо обязательно красть. Я же беременная!

Но мои мысленные стоны никто не услышал. Унжирец ушел, и наступила тишина. Если мы летим, то почему я не слышу шума турбин, рокот мотора, или что там у него? Почему беззвучно так, словно я в вакууме?

Прикрыв глаза, решила подумать. И так увлеклась, что готова была рыдать от безысходности и неприглядности своего будущего. Меня точно убьют, если не успеют спасти. Зачем ему меня, вообще, красть? Сексуальные маньяки это делают, чтобы утолить похотливый голод. Просто маньяки — на кусочки порезать. Какие ещё остаются маньяки? Но всё равно один конец — летальный исход.