Книга Приручить огонь, страница 12 – Вера Окишева

— Чёрт, — выдохнула в приоткрытые губы манаукца, потрясённо заглядывая ему в глаза. — Чёрт, чёрт!

Я стала вырываться, чувствуя, что теряю контроль над ситуацией. Он же практически проник в меня!

— Стой, не надо, — потребовала у альбиноса, боясь, что он не отпустит.

— Почему? — сипло произнёс манаукец, но на ноги поставил, при этом очень сильно нахмурившись.

— Прости, я не помню, что вчера было. Я, может, и угрожала тебе чем-нибудь. Но ты не бойся, я не буду жаловаться на тебя покровителю. Уйди только.

Так плохо я себя давно не чувствовала, очень давно. Упираясь руками в манаукца, попыталась увеличить расстояние между нами. Я чувствовала, как волнами на меня накатывала истерика. Так со мной уже было. Однажды…

Когда-то давно у меня был срыв. Оправданий я себе не искала и не ищу. Мне было откровенно наплевать на всё, что меня окружало. Мне было наплевать, что со мной происходило. Хотелось лишь заглушить в себе боль предательства и разочарования.

Впервые я влюбилась в старших классах. Алекс Берри — звезда школьной сборной по футболу. Я была очень польщена его вниманием ко мне и верила, что моя любовь взаимна. Но у Алекса были на этот счёт свои идеи. Например, то, что моя мать — унжирская подстилка, и я никто иная, как дешёвая шлюха. Было очень больно услышать такое сразу после твоего первого раза с любимым. Да, у меня не было девственной плевы, как у землян. Тут папочка постарался, чтобы облегчить жизнь дочери. Я всё же больше унжирка, чем землянка. Алекс рассказал всем, что я потаскуха и многие захотели со мной перепихнуться. Я была оплёвана и раздавлена… И вот тогда я сорвалась. До сих пор не знаю, что бы со мной было, если бы меня вовремя не оттащили от бывшего возлюбленного. Я, наверное, сидела бы за решёткой за убийство, не иначе. Даже положение и деньги отца не спасли бы.

Я стараюсь забыть тот период моей жизни, просто вычеркнуть его из памяти. Спасла меня Линда, вытащила практически из тюрьмы, куда меня чуть не упекли за постоянные драки. А дралась я с каждым, кто позволял хоть взглядом намекнуть, что я доступная деваха, которую можно зажимать по углам. К тому времени как она решилась взяться за старшую сестрёнку, у меня была уже своя банда, где я была главарём. Но Линда заставила одуматься и поступить в Академию искусств.

Я не хотела никого видеть, кроме сестры, особенно папочку, благодаря которому я такая родилась. Мать тоже слушать не хотела, пусть и не винила её ни в чём, но понимала, что я её ошибка молодости.

Полукровка! Нас с каждым годом становится всё больше, вот только места нам нет ни среди землян, ни среди унжирцев. И те, и те кривят нос, глядя на нас, половинчатых. Особенно мой дед. Хотя на другое я и не рассчитывала, когда вынужденно прилетела с матерью на Унжир.

— Ты меня боишься? — тихо спросил манаукец, вырывая из плохих воспоминаний, пытаясь заглянуть мне в глаза.

Странный он какой-то, другой бы уже давно приставать начал. А у этого даже запал пропал, судя по поникшей головке.

— Себя боюсь, — честно ответила, всё ещё удерживая дистанцию. Хотя сам альбинос не пытался сблизиться.

Да, я боялась превратиться в унжирку, полностью и окончательно. Не хочу жить по велению мозга, который нацелен только на поиск сильных генов для более удачного потомства.