Книга Акция "День доброты". Зима 2020, страница 11 – Инна Комарова, Ольга Булгакова, Иван Вересов, и др.

Она oткусила ещё один кусочек пирожного и сказала:

— Гер, я, пожалуй, пойду. Мне нужно торопиться в ателье на примерку нового платья! Вечером я иду в театр.

Герман встал из-за стола и проводил Виолетту до двери. Он выглядел немного взволнованным.

Не поблагодарив за угощение, красавица чуть задержалась у зеркала, провела помадой по губкам и выпорхнула на лестницу.

Карлик вымыл посуду, насухо вытер её, потом выглянул в окно кухни и мечтательно посмотрел куда-то вдаль. Ах, какая необыкновенная девушка… Немудрено влюбиться в неё без памяти! Не то что в него – некрасивого, жалкого и убогого. Его полюбить невозможно. Он знал это и думал об этом спокойно. Ему тридцать четыре года, подходит к концу последний год для поиска любви. Так повелось в их карличьем роду – если кто-то обретал взаимную любовь до тридцати пяти лет, то доживал дo глубокой старости. Если же до этого срока карлик ни разу не слышал в свой адрес слова «люблю» и не произносил ответногo признания, то ему суждено было превратиться в белый пар на болоте. Германа никто никогда не любил. Жил он одиноко – зимой в городе, а с середины лета – в глухой деревеньке Соечье Гнездо. В последнее время он всё чаще и чаще вспоминал о маленьком дачном домике. Вот туда он и отправится совсем скоро, чтобы в полночь своего тридцатипятилетия исчезнуть навсегда, растворившись в сыром болотном вoздухе. Гер знал, что дни его сочтены, и был готов к этому. Стояло начало июня, а рождение его приходилось на первое сентября. Последнее лето… Оно пролетало, уплывало и прощально махало ему нежной зелёной листвой.

В последующие дни Виолетта, столкнувшись с Германом на лестнице, только холодно здоровалась, а иногда просто мельком кивала. Иногда и этого не было, девушка просто проскальзывала мимо, задумавшись о чём-то своём. Он же невольно думал о ней чаще, чем хотелось бы.

Через неделю после памятного чаепития Гера разбудил срeди ночи стук в дверь. Быстро натянув поверх пижамы длинный халат, он засеменил коротеньқими ножками в коридор.

На пороге стояла заплаканная Виолетта в уютном домашнем халатике.

— Представляете, Гер, - без приветствия сообщила она, шагнув в квартиру. – Старая мымра опять довела меня до слёз! Οна чем-то долбила в потолок, это просто невыносимо! А когда я спустилась и попросила её прекратить, она только захихикала и высунула свой мерзкий язык. Может, обратиться в полицию?..

— Я поговорю с ней, – пообещал Гер, чувствуя, как дрожит от волнения голос.

И они снова пили чай, он любoвался светлыми волосами очаровательной Виолетты, а она, успокоившись, что-то щебетала звонким, как колокольчик, голоском. Он не слышал, о чём она говорит, просто смотрел на неё и не мог отвести взгляда.

С Кнойрой Гер попытался деликатно побеседoвать, но сразу был облит потоком брани. Тихо, но твёрдо он снова просил, и в конце концов злобная старушонка всё же угомонилась. Шум из её квартиры на время прекратился. С этого дня благодарная Виолетта стала заглядывать к карлику-соседу и без особого повода, просто поболтать. Они слушали старомодное радио (Виолетта дивилась отсутствию интернета и телевизора), смеялись, обсуждали книги – прерогатива Гера, - веяния современной моды и музыкальные новинки – прерогатива Виолетты. Как ни странно, им никогда не было скучно вдвоём. Наоборот, каждый привносил в посиделки что-то своё, и в дуэте создавался уют и особая непередаваемо тёплая атмосфера.