Книга Акция "День доброты". Зима 2020, страница 7 – Инна Комарова, Ольга Булгакова, Иван Вересов, и др.

Танечка широко раскрыла глаза, впитывая слово за словом.

— Если ты захочешь, она как-нибудь возьмёт тебя в театр. И ты увидишь закулисье. Там очень интересно.

— Да?! Это правда, Вероника Илларионовна? Когда?

— Мы подумаем и скажем тебе, а ты готовься, настраивайся.

Девочка повернулась лицом к гостье. На неё смотрели два огромных тёплых глубоких уютных изумруда, но с поволокой грусти. Танечке вспомнилась мама. В последнее время её глаза резко менялись, когда на лице появлялась гримаса страдальца. Этих воспоминаний было вполне достаточно, чтобы ребёнок на какое-то время перестал дышать. Почувствовала себя нехорошо. Нoги стали ватными, её качало из стороны в сторону, она перестала ощущать почву под ногами и не заметила, как упала в обморок.

— Что это с ней?! Что вдруг? - перепoлошилась директор, подбежала и подняла Танечку, уложив на диване. Из графина налила в ладонь воду и омыла девочке лицо.

— Οна испугалась, но чего? В разговоре и намёка не было на что-то страшное, пугающее, неприятное, - рассуждала гостья, недоумевая.

— Ириша, она что-то вспомнила. Память сердца не даёт ребёнку успокоиться, - опытная дирeктор чувствовала нутром пережитое горе своих воспитанников и сопереживала им. - Кажется, приходит в сознание. Присядь рядом с ней, позвоню медсестре, чтобы поднялась к нам.

Таня открыла глаза, но ясно ничего не видела.

— Ириша, напои её, на столе бутылка с минеральной водой и стаканы.

Гостья налила немного воды в стакан и поднесла девочке.

— Танечка, давай попьём, - предложила гостья.

— Не хочу. И в театр с вами не поеду… – вскрикнула девочка.

— Ну вот, закапризничала, что вдруг? – спросила директор.

В кабинет вошла медсестра.

— Катюша, у нас обморок…

— Переволновалась, скорее всего, – предположила медсестра.

Она нагнулась к девочке. Посчитала пульс.

— Танюша, идти сможешь?

Малышка перевела на медсестру рассеянный взгляд.

— Так, понятно. Давай, дорогая, понесу тебя, как маленькую. Хочешь?

Таня кивнула.

— Вероника Илларионовна, забираю её. У себя проверю все показатели. Кровь возьму. Она позавтракать не успела, вот вам и результат – голодный обморок.

— Катюша, покорми её у себя. Скажи няне, она принесёт.

— Людмила Васильевна никoгда не забывает покормить тех, кто не пришёл в столовую, оставляет порцию еды у себя на столе. Сделаю, как вы советуете.

Давай, голуба моя, цепляйся за шею, подниму тебя и пойдём. Девочка обхватила ручками шею медсестры, Катя подняла её, прижала к себе, поддерживая снизу. Так они вышли из кабинета.

— Вероника, она испугалась, по личику было видно.

— В разговоре и намёка не было, что могло напугать.

— Знаешь, мы не в силах прочитать мысли ребёнка, тем более обездоленного.

— И что ты предлагаешь? Отказаться от наших планов?

— Не знаю. Вoзможно, нам стоит подождать. Дать девочке успокоиться.

— Ириша, она хороший ребёнок. Я стольких видела за годы работы на этом посту. У Танечки душа чистая, светлая, как у ангела. Правда, страданий много выпало на её детскую душу.

— Мне ли не понять? У самой одни потери…

— Вот я и подумала, заберёшь девочку к себе – подаришь тепло, доброту свою, наполнишь жизнь радоcтью и сама воспрянешь духом рядом с ней.

— Да, разве, я против? Хоть сейчас. Но без добровольного согласия удочерять не буду.