Книга Акция "День доброты". Зима 2020, страница 90 – Инна Комарова, Ольга Булгакова, Иван Вересов, и др.

Смена наместника и бургомистра объяснялась воровством королевских налогов. Его величество не любил, чтобы налоги от его имени пополняли чужой карман. Поэтому службы тщательно отслеживали любой сигнал о махинациях с собираемыми денежными средствами.

Слёзы, не переставая, потекли из глаз Даны. Но она перестала, плакать, когда выяснила, что перед ней стоящий человек был курсантом королевской академии. Тем самым курсантом, который свалил кадку с тестом, пересолилкисель, грязную морковь превратил в прах и периодически отбывал повинность на кухне, где пристрастился к её выпечке. Даже кухарка жены не могла испечь такие пирожки.

Она делала начинку из ягод старинного сорта, которые разводили её родственники. У новых сортов такого вкуса нет. В столицу ей привозили с оказией, а здесь в пригороде выращивает рябину зять.

Как-то, в детстве, о чём поведал придворный, его бабушка сказала, что чудо на праздник зимы обязательно бывает, но не каждый раз. Ведь людей много, а Зима одна. Пока она всех обойдёт,так и год пройдёт.

Фру Гам подтвердила, что её бабушка говорила то же самое.

Засмеялась, увидев корзинку и мешок монет. На этот раз её попросили положить, кроме пирожков и пироги,и тёплый, почти горячий каравай.

***

Страница книг автора на сайте «ПродаМан»: https://prodaman.ru/nara-arsova/books

Грязное стекло пересекала длинная трещина, между рамами скопился мелкий мусор – фантики, поҗелтевшие окурқи, комки тополиного пуха. Я открыл пыльную форточку,и на чердак ворвался воробьиный щебет – вместе со струей свежего воздуха, так пахнущего листвой и мокрым асфальтом, что едва не закружилась голова от почти эйфорического счастья, какое может вызвать только короткий летний ливень, пляшущее на кровельном железе солнце и сознание того, что ты находишься там, куда нормальные люди не забредают. Нормальные не забредают, а ты сидишь тут, куришь, смотришь из чердачного окошка на блестящие после дождя крыши, покрытые граффити вентиляционные трубы,и тебе кайфово.

Не то чтобы я был каким-нибудь психованным романтиком, лазающим по крышам, нет. Просто люблю старые дома: живу в обычной скучңо-серой девятиэтажке, а люблю такие – с осыпающейся лепниной в подъезде, крутыми каменными ступенями, деревянными перилами, затянутой фигурной сеткой шахтой лифта. Здесь даже запах особый, и солнечные лучи сквозь пыльные стекла кажутся особыми,и гулкое эхо…

Загасив окурок, я бросил его қ другим, валяющимся между рамами. Не потому, что привык свинячить, а просто захотелось, чтобы на этом старом чердаке осталось что-нибудь и от меня, хотя бы такая крохотная и нелепая память о том, как я сидел здесь, наслаждаясь странным, щемящим счастьем.

Я уже собирался уходить, когда заметил пробирающуюся между наваленным в углу хламом тень. Кошка. Я осторожно присел обратно на подоконник, чтобы не пугать. Люблю кошек. Или, скорее – уважаю. Так же, как и старые дома – есть в них что-то, с одинаковой силой способное проникать в душу. У меня жил кот. Умный, с которым можно было разговаривать без слов, все понимающий друг детства. Да и не только детства – Барс был из кошачьих долгожителей, но… Этого вспоминать не хотелось.

Зверек тем временем вышел из угла и уверенно направился ко мне. Я рассмотрел его и почувствовал, как одновременно губы непроизвольно складываются в удивленную улыбку, а по спине пробегает холодок: кот был пушистый, серо-полосатый, с белым треугольником на подбородке, но не в окраске дело, не такая уж она и редкая, а вот остальное – походка, выражение мордочки, даже два крохотных пятнышка на носу… Если кто-то мне скажет, что кота нельзя узнать в лицо,то я ему в морду плюну, честное слово!