Книга Когда в сердце пылает любовь, страница 114 – Вера Окишева

Тогда он не знал, что задумала для него ДарриШэль. Личный раб, постельная игрушка. Извращённая натура тёмной эльфийки не могла придумать, как соблазнить светлого, который больше разговаривал, даже не давал ей спать. За двое суток она так и не придумала, как заставить Хани разделить с ней ложе. Морила голодом, соблазняла своей наготой, но Ханинэль хотел иного. Правда, осознавать то, как он действует на любимую, было приятно. Она как кошка ластилась к нему, поняв, что силой ничего не сделает.

Да и сам эльф разговаривал с ней исключительно нежно, рассказывал, как бы они гуляли по ночному лесу, слушая сверчков. Как бы они сидели на берегу озера, наблюдая луну в отражении спокойной глади воды. Он даже размечтался уже об их совместных детях, придумал им имена, глядя на сидевшую на кровати и рыдающую ДарриШэль. Её соблазнительные формы обтягивало кожаное короткое платье, не скрывающее ноги от бедра. Лёгкие сандалии искрились драгоценными самоцветами, как и все украшения, что сегодня она выбрала. Она нарядилась ради него, накрасила розовым блеском губы, подвела жёлтые глазки, от чего они стали ещё выразительнее. Хани не мог налюбоваться своей зазнобой, понимая, что она его бережёт. Могла же, как обещала, плетьми исполосовать спину, изуродовать лицо, прижигая кочергой. Всё это могла с ним сделать, но только грозилась. Даже никого к нему не подпускала, только требовала согласиться ублажать её в кровати. И, получая лишь улыбки, злилась всё больше.

— Я влюбился в тебя с первого взгляда, с нашего первого поцелуя, — шепнул он, стоя прикованным к стене.

Он понимал, что от него давно неприятно пахло, но гостеприимная хозяйка даже не подумала его искупать, лишь старалась поскорее завладеть его телом. Наконец, ему удалось дозваться до её сердца, которое так же, как и его, желало любви.

Первая мать встала и подошла ближе, чтобы, привстав на носочках, дотянуться до его губ. Хани в этот момент видел, как она нуждалась в этой лёгкой ласке. Он склонился в ответном порыве, как вдруг раздался громкий гул.

ДарриШэль обернулась к окну, прислушиваясь.

— В рог трубят, — тихо шепнула она, поднимая свои глаза на Хани. — Видимо, за тобой пришли. Но я тебя не отдам. Слышишь?

Эльфийка подошла к кровати, достала из‑под подушки кинжал и вернулась к эльфу. — Убью, но не отдам.

— Я сам без тебя не уйду. Пойдёшь со мной?

— Нет, — помотала белокурой головой тёмная. — Солнце убьёт меня через сутки. Без яда мы гибнем.

В окном гул усилился, и обеспокоенная ДарриШэль вышла из комнаты. Хани не знал, говорить ли про раба сестры, который выжил. Имел ли он право подарить надежду любимой. Ведь, возможно, её и не получится излечить, как это произошло с рабом Хэни. Сомнения роились в голове у эльфа, который прислушивался, как ожил дом, где содержали его, в нём слышался топот ног и крики приказов. То, что за ним придут, он знал. Поэтому придумывал, как будет убеждать родственников, что Дарри хорошая. Да и кто ему поверит? Хэни? Нет, она не поверит. Мама? Возможно, она первая и примет тёмную в свой дом, но не отец и тем более не старший брат. Тёмная, проклятая кровь. Они как никто лучше знают, насколько злобны те, кто отравлен Паучихой.

Дарри вернулась через пару часов, собранная, в кожаной кольчуге и вооружённая. Она пообещала Хани, что убьёт всех, кто пришёл за ним, а затем и его самого.