Книга Скорбь Стража, страница 111 – Мария Токарева

Из дневника Эленор. Земля, Москва, 2025 год

Однажды Эльф выпал из портала прямо у меня дома… весь израненный и изможденный. Говорил, что сражался с самим Змеем Хаоса. И не преуспел. А потом потерял сознание на неделю.

И тогда я смогла прикоснуться к нему. Кое-как перетащила на свою кровать, стерла с него кровь, перевязала раны… Я испугалась, что он умрет.

Тогда я впервые смогла и осмелилась поцеловать его.

Я знала, что он был не против, мы оба были бы не против. Но тогда он был спящим принцем. А когда пробудился, то барьер снова действовал. Это случилось уже… пять лет назад! До этого я не видела его еще пять лет. С тех пор, как Митрий призвал его на сражение с Двенадцатым Проклятым. А до этого в еще один мир… С 2014 года! Митрий! Ты украл! Украл мою жизнь! Возможно, ты же сделал его монстром.

* * *

Эленор чувствовала, как ее накрывает волна нервной дрожи. Она с трудом добрела до кровати, зарываясь лицом в прохладную ткань подушки.

— Ох, Агнесс… он монстр! – взвыла Эленор, заливаясь слезами, когда семаргл появилась в дверном проеме.

Подруга подошла и села рядом, как всегда плавно и беззвучно.

— Ты ведь это знала? – скорее констатировала факт, нежели спросила Агнесс.

— Да, знала. Но он как будто стал еще опаснее. Еще страшнее! – всхлипнула Эленор, закрывая лицо руками; она содрогнулась, вспоминая его искаженное яростью и желанием лицо. – Он… он мучает меня!

«Но… я люблю и его тьму, но никогда не признаюсь ему в этом. Если бы страстная тьма и слишком осторожный свет нашли баланс! – с горьким сожалением подумала Эленор. – Но он так старательно отрицает самого себя, свою темную сторону, приписывая ей все людские слабости, что не может найти согласия. Видимо, по завету Митрия он слишком старательно разделил плотское и духовное и плотское наделил именем Тьма. Но… эти разговоры о разрушении миров пугают меня куда больше его… других предложений».

— Неужели ты терпишь вот это все семнадцать лет? – посетовала Агнесс, положив руку Эленор на плечо. Легкое успокаивающее тепло разлилось по телу.

— Терплю. И не хочу, чтобы это прекращалось, – с отчаянием и нежностью призналась Эленор, садясь на кровати. – Если бы я только терпела… Я была так рада, когда он вернулся!

— Но ты боишься его? – недоумевала Агнесс. Эленор вытерла залитое слезами лицо и, глядя в пространство, продолжила, словно пытаясь объяснить самой себе:

— Сначала я боялась его, вскоре меня, девчонку, окутал флер романтики. Образ героя… потом я узнала о его темной стороне. И снова начала бояться. Но к две тысячи двадцатому я приняла его и таким! Я лишь молилась, чтобы он очнулся, когда он выпал из портала из Вермело! А теперь… две тысячи двадцать пятый. Мир становится все более безумным. Я бы хотела, чтобы он был здесь, рядом… даже в этом странном статусе – когда невозможно прикоснуться друг к другу.

— Возможно, вы как Амур и Психея… – тихо предположила Агнесс. Эленор грустно усмехнулась:

— Психея… тогда мне суждено сойти в Аид.

— Но ведь Психея выбралась. И даже получила крылья, – мягко напомнила Агнесс, а потом вдруг замолчала и смущенно опустила глаза, глядя на свои руки с изящными длинными пальцами. – Я… признаться, я тоже не знаю, что делать со своими чувствами.

Эленор с любопытством посмотрела на нее, подступающая истерика наконец-то отпустила. На место стыда и ужаса даже пришло любопытство. Внезапно выяснилось, что семаргл, эта неземная девушка с крыльями, оказалась в слишком похожей ситуации.