Книга Скорбь Стража, страница 49 – Мария Токарева

— Митрий. Чем обязан? – с уважением спросил он. – Я думал, семарглы покинули Бенаам.

— Твою дочь угнали в рабство асуры, – без приветствий начал Митрий, низко опуская голову.

— Да, – вздрогнув, ответил даймё, непроизвольно хватаясь за рукоять складной катаны.

— Она не выжила, – мрачно выдохнул Митрий и беспощадно добавил: – Твой внук может разрушить Вселенную.

— Внук? Ублюдок вампира? – воскликнул даймё, и его подернутое сетью морщин бледное лицо покрылось алыми пятнами. – Он на службе Раата Шаатира?

— Нет. Он на службе у меня. Против Раата. И всей душой ненавидит асуров, – отчеканил Митрий и тут же сдавленно уточнил: – Но эксперимент пошел слегка не по плану.

— И что ты хочешь? – недовольно вскидывая голову, спросил даймё. Дед того, кто впоследствии стал называться Сумеречным Эльфом.

— Создать предохранитель.

— Что требуется от меня?

— Пожертвовать собой ради Вселенной.

С минуту даймё колебался, не отрывая пальцев от рукояти меча. Его острые ноздри нервно раздувались, грудь часто вздымалась, точно ему не хватало воздуха. Воздуха… он понимал, как недолго ему осталось дышать этим пропитанным сажей воздухом.

— Ты приходишь ко мне с такими просьбами, сообщаешь, что у меня есть внук, – недовольно начал собеседник. – И говоришь… все это. Рассказывай, Диметрий, другого бы я выгнал взашей, но тебя слишком уважают в землях, которые еще свободны от «южной тьмы».

«Я заставил его отдать часть своей души, чтобы запрограммировать Меч, Разящий Неправого. Таков его механизм. Единственное оружие против Стражей – меч белых линий, напитанный энергией родного мира Стража. И с заточенным фрагментом души внутри. Души кого-то из родных Стража. Агнесс была права, когда сказала, что для эксперимента нельзя брать круглых сирот. Но… как же это было жестоко», – подумал Митрий, оценивая свои поступки сквозь толщу веков.

В темноте шахты он содрогнулся. И все еще до боли отчетливо видел тот день, когда зашел вместе с благородным даймё в бункер оружейника.

Тогда снаружи хлестал сильный дождь, отголоски грозы проникали даже в подземелья, но их заглушали схожие с громом звуки молота, ударяющего о наковальню. Высекая искры, он превращал кусок металла в новый ослепительный меч.

Усталый оружейник знал свое дело. Его одежда порядком износилась, кое-где ее прожгли искры, они же оставили отметины на благородном исхудавшем лице. Некоторое время он, увлеченный работой, знавший, что код от бункера доступен только Митрию, не замечал пришельцев. Поэтому он поднял глаза от наковальни, только когда посетители подошли на расстояние не более десяти шагов.

— Кто ты, незнакомец? Даймё? О… Ты пришел с Митрием. Митрий, ты вернулся в наш мир? Есть вести о том оружии, которое ты создавал против асуров?

— Вернулся… но ненадолго, – ответил Митрий. – Да, со мной благородный даймё по имени…

— Мое имя давно утеряно, – прервал спутник. – С того дня, как асуры захватили мои владения. С того дня, как мертвы все мои родные. Почти все.

— Зачем вы пришли? Если с добрыми намерениями, я всегда рад. Если со злыми, то я буду сопротивляться. Как видите, оружия у меня в достатке. Последний раз партизаны забирали партию почти год назад. Боюсь, я уже делаю мечи, чтобы не думать о неизбежном…

— Твое мастерство действительно больше никто не оценит, а оружие и чертежи новых складных мечей лучше расплавить в самой жаркой печи, чтобы они не достались врагам. Мы пришли, чтобы создать Меч, Разящий Неправого, – ответил Митрий, с тоской глядя на оружейника, и, казалось, тот, наполовину семаргл, уже все понял. Понял, что ему не жить, понял, что они проиграли и Бенаам уже не спасти.