Книга За гранью возможного, страница 131 – Керстин Гир

В его внешности меня удивляло буквально всё. Я и сам не понимал, что раздражало меня больше: светящиеся голубые глаза, окружённые морщинками, глубокие ямочки на щеках, когда он широко улыбался, или его голос, звучавший очень дружелюбно и мелодично.

— Ты думал, что я вернусь в Роузвуд, а, Касс? – сказал он, а из-под его пальцев тем временем вылетали первые аккорды какого-то знакомого классического произведения. – Я бы так и поступил. Но номер, в котором я обычно останавливаюсь, на этот раз отдали какому-то беглому эмиру с несколькими жёнами, и мне пришлось переехать сюда. Ну и ладно – на одну ночь сойдёт. А этот рояль, этот «Стейнвей», он просто великолепен.

Я не мог отделаться от мысли, что этот тип выглядит как ведущий телешоу. Кроме того, его вполне можно было бы принять за олимпийского чемпиона по парусному спорту или зубного врача, да за кого угодно, только не за жестокого граничного деспота. Пока что он не смотрел ни на кого из нас, а просто говорил куда-то в пустоту, будто находился на сцене. Фрей поднял бокал с вином, стоявший на рояле, сделал несколько глотков и кивком указал на барную стойку.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Боюсь, джина не осталось, министр опустошил бутылку одним махом, но есть вполне приличный виски и бутылка бордо. Думаю, оно придётся тебе по вкусу, Касс. Чувствуйте себя как дома. Располагайтесь. – Он снова взял несколько аккордов, и на этот раз мелодия показалась мне знакомой.

— Бетховен, «Ода к радости», – сказал Фрей, впервые посмотрев мне прямо в глаза.

«Кошмар. Неужели он уже начал читать мои мысли?»

Я только начал привыкать к тому, что Фрей называл профессора «Касс», будто они были старыми школьными друзьями.

— Ведь сегодня отличный повод для радости – нам наконец-то выпал случай познакомиться. – Его улыбка стала широкой, а на щеках появились ямочки.

Я не мог сдержаться, в моих мыслях невольно всплыло другое лицо с ямочками. Обрамлённое светлыми, золотистыми локонами. Единственное лицо с ямочками, которое… «О нет!» Я поспешно начал читать слово по буквам задом наперёд: «И К Ч О М Я…»

— Ты играешь на каком-нибудь инструменте, Квинн? Музыка у тебя в крови?

Ох и странно же он изъяснялся. Мои познания в музыке ограничивались укулеле, я учился играть сам с помощью видеороликов и иногда, когда никто не слышал, подпевал. Но вряд ли это можно назвать «музыкой в крови».

— Нет, – ответил я.

— Очень жаль. – На лице Фрея на мгновение промелькнуло недовольное выражение, но я не смог понять, было ли это презрение или разочарование, потому что в ту же секунду его выражение снова стало спокойным и дружелюбным. – Именно в этом вы, люди, превосходите нас. Некоторые из вас наделены талантами, которые мы не можем приобрести даже за века использования магии или упорных тренировок. Помню, как я был поражён, когда услышал игру маленького Моцарта в театре Ковент-Гарден. Мальчику было лет восемь. Невероятно! Именно там я впервые… – Он запнулся и с улыбкой покачал головой, будто радуясь чему-то, что он так и не сказал. – Всё-таки здесь, в Лондоне, случилось бесчисленное множество замечательных концертов.

На несколько секунд он сосредоточился на игре.

Тем временем Кассиан присел на один из диванов. Нил занял место на диване напротив, и мне это напомнило игру в музыкальные стулья. На диванах могли поместиться по три человека, если посадить их вплотную друг к другу, но мне не хотелось сидеть рядом с Нилом или ректором Темис, тем более так близко. Поэтому я поспешно прошмыгнул за профессором Кассианом и плюхнулся на подушки рядом с ним.