Книга На границе света, страница 70 – Керстин Гир

«Действительно ли я хотел довериться этой Фее и выпить зелье Ангелику? Она ведь сама призналась, что это какой-то наркотик, расширяющий сознание. И такую подозрительную смесь я без долгих раздумий выпил до последней капли. Что, если из-за повреждений мозга мне вообще не перенести его действия? Что, если мои родители найдут меня в кровати с закатившимися глазами?»

Я раз за разом возвращался к разговору в цветочной лавке, взвешивая все за и против. В результате победило желание получить наконец ответы на свои вопросы, и, если это возможно только с расширенным сознанием, придётся мне на это решиться. Кроме того, как такая маленькая бутылочка вообще может возыметь хоть какое-то действие?

Теперь-то я не сомневался – напиток действовал, да ещё как. Сначала Ангелика просто свалила меня с ног. Я еле добрался до кровати и крепко уснул, лишь коснувшись головой подушки. Когда я открыл глаза, передо мной стояли Фея и Гиацинт. Меня почему-то ни капли не удивило и не возмутило, что эти двое проникли в мою комнату. Даже напротив, я радовался всем сердцем снова с ними увидеться и вообще пребывал в прекрасном настроении. Голова немного кружилась, будто я выпил чуть больше, чем нужно. В таких ситуациях обычно расслабляются, болтают что попало и совершают всякие глупости, но при этом наслаждаются вечером и не теряют голову. Телесные ощущения оказались совсем не такими, как под действием алкоголя. Я чувствовал себя невероятно бодрым, в отличной форме, смог встать без посторонней помощи, не нуждался больше в костылях, да и голова совсем не кружилась. Тело казалось таким же, как до аварии, когда лестницы, бордюры и даже высокие стены не были для меня преградой. Какое чудо. Конечно, я понимал, что это происходит только в моём воображении, но тем не менее наслаждался этим чувством здорового и сильного тела. При этом меня веселило всё вокруг, всё казалось мне таким смешным: как тихо мы крались вниз по лестнице, как проскочили незамеченными к входной двери, как я топал босиком по улице и лица деревьев провожали меня удивлёнными взглядами, как я, словно в старые добрые времена, без труда перемахнул через кладбищенский забор, как памятник поэту вдруг заговорил, неважно, чтó именно он там болтал, меня это страшно забавляло.

Здесь, в библиотеке, моё прекрасное настроение как ветром сдуло, осталось только ощущение здорового и сильного тела.

Мужчина на диване, казалось, был чем-то расстроен или раздражён. Он недовольно кашлянул, будто ожидая большего внимания к своей персоне.

— Прошу любить и жаловать, господин Фридрих Ницше, – сказал профессор Кассиан. – Отличная иллюстрация того, что случается с человеком, когда он попадает на Грань.

— Тот самый Фридрих Ницше? – спросила Фея, медленно снимая пальто. – Который утверждал, что природа глупа?

— Эта фраза вырвана из контекста. – Чёрно-белый человек угрюмо накручивал на палец кончик своих усов.

— Что Фридрих Ницше делает в твоей библиотеке, Кассиан? – Фея закинула ногу на ногу.

Профессор Кассиан разлил по чашкам чай и приглушённым голосом ответил:

— Я бы тоже предпочёл, чтобы компанию мне составил Кьеркегор, но… кто-то же должен о нём позаботиться. Садись, Квинн.

Я опустился в кресло рядом с Феей, не выпуская из виду чёрно-белого человека.