Книга Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой, страница 59 – Михаил Михеев

— Извините, мы действительно спешим, – Сергей двинулся вперед и вроде бы случайно, по неловкости, но на самом деле тщательно продуманным и точным движением оттеснил бабку к стене. – Проходи, Лен.

— Ты что делаешь, хам! – взвизгнула старуха, видя, как добыча, над которой можно вдоволь безнаказанно поизмываться, бочком-бочком проскакивает мимо. Поляков глянул скандалистке в лицо и сделал самую шикарную, какую только мог, улыбку:

— Стою. Улыбаюсь. Разговариваю. И не мешаю другим жить. И вам советую этого не делать. Настоятельно советую. А то ведь ступеньки здесь крутые, споткнетесь еще…

Возможно, на этом конфликт бы и завершился – хамы, не подкрепленные реальной силой, обычно сдают назад, когда встречают ответный наезд, однако не в этом случае. Судя по запаху, соседка успела с утра малость разговеться, и выпитое сняло у нее тормоза. Вот и разгадка ее желания поскандалить с кем-нибудь, подумал Сергей, но тут женщина с неожиданной для семидесятилетней перечницы силой оттолкнула его и ударила кулаком, целясь в лицо.

Нет, Полякова слишком хорошо в последнее время готовили, чтобы он позволил старой карге себя зацепить. Однако же блокировать удар тоже было нельзя – его визави моментально покалечилась бы, а в таком возрасте кости срастаются плохо. Правда, осознание всего этого пришло уже позже, но тело опередило мысль, сработав в должной степени аккуратно. Поляков лишь чуть откинулся назад и в сторону, уклоняясь. Вот только при этом он едва не загремел вниз по лестнице и, естественно, контроль над ситуаций потерял. Старуха, вереща, умчалась, посрамляя динамикой разгона «Феррари», и оставалось лишь выругаться под нос. Не то чтобы его это волновало, но незаконченная воспитательная беседа однозначно грозила в будущем новыми скандалами. Впрочем, плевать.

Утро было испорчено напрочь, однако, как оказалось, скандал еще только набирал обороты. Подобно вороньей стае (и в точном соответствии с ее инстинктами) на визг своей товарки отреагировали и остальные представители оборзевшего от безнаказанности поколения. А жила их здесь, надо сказать, целая толпа. Правда, что произошло, они пока не сообразили, но, когда Сергей вышел из подъезда, высовываться начали едва ли не изо всех окон.

Шанс проскочить, не попав под дружное говнометание, имелся, и неплохой, но тут на сцене появился еще один персонаж. И что ему, спрашивается, надо было? Шел бы себе и шел… лесом. Но вот незадача, сей импозантный джентльмен лет пятидесяти, напоминающий весьма потасканного художника и плейбоя, в берете на французский манер и, несмотря на теплый день, с шарфом на шее, появился когда не надо и где не надо. И, очень похоже, даже если не разобрался в ситуации, то понял, кто тут нарушитель спокойствия.

— Вы что себе позволяете?

Вот так, ни здрасьте, ни извините – сразу к делу. Полезное качество, надо сказать. Впрочем, Поляков ответил еще короче – просто отмахнулся и пошел себе дальше. Вот только не на того напал – этот кадр вцепился, будто клещ. В буквальном смысле – ухватил Сергея тонкими, словно паучьи лапки, но крепкими пальцами за рукав легкой ветровки, вынуждая парня остановиться и повернуться к нему лицом.

— Я повторяю свой вопрос.

— И с какой стати я должен отвечать? – брезгливо освободившись и чуть прищурившись, по-еврейски, вопросом на вопрос ответил Поляков. Вообще, это была ошибка – стоило просто освободить руку и идти себе дальше. Сейчас это было еще несложно. Однако помешали остаточные понятия о вежливости, вбитые в голову еще матерью, да и сообразил он, кто перед ним, с некоторым опозданием, что и привело к изменению дальнейших планов на этот день.