Книга Альпийская охота, страница 80 – Александр Тамоников

— Девять, — недовольно ответил Шелестов и кивнул на солдата, который лежал возле переднего колеса автомашины, а потом обернулся к Буторину и Марии.

— А где Леблан? Что у вас там за стрельба была?

— Он говорил про Монмартр, художников, уличные кафе и аккордеон, — глядя на трупы, сказала девушка.

— Я не понял, — нахмурился Шелестов еще больше. — Что случилось? Вы можете прямо сказать?

— Он звал меня замуж, Максим Андреевич, — серьезно отозвалась Мария. — А потом попытался задушить. Вот и вся любовь, и вот и все доверие к мужчинам.

— Он как-то умудрился развязать руки, когда началась заварушка, — пояснил вместо Маши Буторин. — Я, когда увидел, он уже пытался удрать, а в него наша Маша вцепилась как клещ. Ну, мне до него было немножко — тут вы в переделку попали. В общем, другого выхода у меня не было да и времени на размышления тоже. Застрелил я его.

— Ну и черт с ним! — махнул рукой Шелестов. — У нас проблема посерьезнее. Мало того, что у «Доджа» два ската пробито пулями, так еще и в мотор этого вот грузовика кто-то сумел удачно попасть. Пуля расколола блок цилиндров и картер, а другая пробила радиатор. Пробоину в радиаторе можно еще попробовать заткнуть деревянной пробкой, а вот картер… масло все на дороге. Ну и блок цилиндров, сами понимаете.

— Тихо! — Коган поднял вверх палец, а потом бросился назад за камни.

Сосновский оперся на крыло грузовика и медленно опустился на подножку. Он поморщился, потрогал перевязанную голову и посмотрел вниз, туда, где под серпантином в долинах уже буйствовала зелень, а здесь, среди каменных громад Австрийских Альп, весна лишь робко трогала лиственницы первой нежной дымкой. Вот ведь несправедливость какая, подумал он с грустной улыбкой. Для них там внизу война кончилась неделю назад. Где-то там, за перевалами, уже гремел салют Победы, но здесь, в этом вымершем каменном мешке, время словно остановилось. Он чувствовал эту неестественную тишину каждой клеткой. Тишина была хуже любой канонады. В ней таилась опасность, не желающая признавать капитуляций. Вот и эта засада, которая оставила их без транспорта, была тому ярким подтверждением. До сих пор им невероятно везло — они без документов, только переодевшись в немецкую форму, дошли до этого места, пытаясь найти след Клаусена, но вот, кажется, везение закончилось.

— Надо осмотреть тут все! — скомандовал Шелестов и двинулся следом за Коганом, не опуская оружия.

Буторин тоже пошел между камнями, нагибаясь над каждым убитым, собирая оружие и боеприпасы. Через минуту они увидели, куда так поспешил Коган. Все же остался в живых один из немцев, устроивших им тут засаду. Они нашли его. Немец, молодой обер-егерь с нашивками «Мертвой головы», лежал на спине, глядя в бездонное синее небо расширенными от боли и удивления глазами. Живот его был перебит осколком гранаты, серая ткань мундира намокла и почернела.

Коган присел рядом, ловко расстегнул ему ворот. Немец попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только розовый кровавый пузырь. Его взгляд метался по лицам склонившихся над ним людей, по их форме, и в этом взгляде ужас медленно сменялся непониманием.

— Воды… — прошептал он по-немецки.

Буторин протянул флягу. Немец жадно глотнул, закашлялся. И вдруг, схватив Когана за рукав костлявой, уже холодеющей рукой, спросил с мучительной, почти детской обидой: