Книга Альпийская охота, страница 87 – Александр Тамоников

— Понятно, — кивнул Шелестов и повернулся к оперативникам.

— Еще есть информация? Сколько убитых из охраны Клаусена?

— Вообще-то шесть, — за всех ответил Коган. — А те, кто нападал, потеряли здесь в перестрелке четырнадцать человек. Думаю, что это все, кто был. Хорошая подготовка у охраны профессора.

— Они их заметили под утро, когда те стали окружать лагерь, — высказал свое мнение Буторин. — Но, наверное, не всех. Нападающие вышли вон оттуда, из рощи, и зашли с трех сторон. Эсэсовцы отошли к камням и встретили их на поляне. Они впустили противника на поляну и перебили всех, как в тире. Но, учитывая, что они и сами шестерых потеряли, все-таки нападавших они заметили поздновато. Тут сразу возникает вопрос, а кто были те, кто напал? Боюсь ошибиться, но мне кажется, что это остатки какого-то оголодавшего подразделения вермахта. Я осмотрел почти все тела. Небриты, одежда и белье запущены, исхудавшие лица. Скорее всего, эти люди даже не собирались нападать и потребовали добровольно поделиться своими съестными припасами, ну и возникла стрельба. Поэтому такие странные потери. Эсэсовцы просто добили всех, кто остался в живых, раненых. И ушли, бросив своих мертвых.

— Они теперь будут осторожнее. Да еще после такого шума, — покачал Шелестов головой, надевая ранец и беря автомат. — Бросьте все, надо торопиться. Плохо, но они нас теперь близко не подпустят, мы выглядим не лучше, чем эти четырнадцать человек. Только Михаил на человека похож. Только его внешний вид и эмблемы СД вызывают доверие. Ну и рана на голове, само собой. Делаем так: Сосновский с Зальцманом — одна пара, мы с Коганом — вторая. Витя, забирай под защиту Марию. Идем тремя группами по следам. Общее направление на северо-запад. Действуем автономно, если не удастся объединиться. Думаю, что люди Клаусена тоже разделились. Задача всем понятна?

Через полчаса оперативники потеряли друг друга из виду среди молодого леска. Следы, по которым они шли, сначала разделились, а потом просто исчезли. Каменистая почва плохо сохраняет след человека. Сосновский, идя рядом с Зальцманом, вдруг замедлил шаг и присмотрелся к какому-то зданию впереди, чья крыша виднелась посреди крон деревьев.

— Там, кажется, несколько каких-то строений, Август. Вы вот что, идите на два шага сзади и правее меня. Я постараюсь избежать боя, но если все-таки начнется стрельба, то вы просто падайте на землю и ползком ищите убежище. Вам в любом случае ничего не грозит, если вас схватит охрана Клаусена. Скажете, что тоже пробираетесь к американцам, да вот всех попутчиков растеряли по дороге. И меня вы не знаете, если меня убьют. Так, знакомство только на словах и со вчерашнего дня.

Ученый кивал и шел, упрямо сжав губы. Сосновскому стало жалко этого человека. Вроде бы всегда был идейным врагом Советского Союза, но вот ведь одумался, раскаялся и упорно хочет самому себе доказать, что он теперь осуждает нацизм и ему за свое прошлое стыдно. Не перед людьми! Нет, Зальцман сам себе хочет доказать, что он не просто стал противником нацизма, но и готов руку приложить к его искоренению и недопущению впредь таких ужасных войн, как предыдущая.

— Ах ты, черт, — проворчал Сосновский по-немецки и сдержался, чтобы не стиснуть нервно пальцами автомат в опущенной руке.