Книга Выбор сделает Мальвина, страница 86 – Татьяна Миненкова

Он отводит взгляд, но я успеваю разглядеть в нем вину — тяжелую, звенящую, как кандалы, которые он сам на себя надел и носит, не снимая, последний год. Но молчание принято считать знаком согласия. Костя удивленно поднимает брови, когда я отдаю смарт-часам команду поставить таймер на минуту, а когда, поднявшись на носочки, тянусь к его губам — не препятствует.

Мир замирает. Плевать, что я снова делаю первый шаг. Это сейчас единственно верное решение и всё, о чём я могу думать, так это о том, что мне удалось прорваться за его стену, пусть и ненадолго. Но когда он сдается и отвечает на поцелуй, мысли полностью исчезают, словно ветер сдул их с крыши и разбил вдребезги где-то внизу. Остаются лишь губы Кости — горячие, сухие, с горьковатым привкусом кофе и его дыхание в унисон с моим. Семенов целует настойчиво, требовательно, так, так, будто хочет, чтобы между нами не осталось ни воздуха, ни сомнений, ни этого дурацкого года, который мы потеряли.

Год безмолвия, отчаяния и одиночества выплескивается сейчас в каждом движении, в каждом вздохе, в том, как его пальцы впиваются в мои плечи — живые, горячие, нетерпеливые, — как вторая рука, механическая, сжимает талию с непривычной тяжестью и силой. Костя притягивает меня к себе, вдавливает, стискивает, словно боится, что я растворюсь, если он вдруг ослабит хватку.

Я отвечаю, потому что тоже ждала и тоже хотела. Тоже считала дни, часы, минуты, когда снова смогу прикоснуться к нему, забыв обо всём. Его язык скользит по моей нижней губе, и я тоже сдаюсь — полностью, без оглядки и мыслей о том, что будет завтра или когда прозвенит таймер. Сейчас есть только мы.

Дыхание сбивается, становится глубже и тяжелей. Грудь Семенова под пиджаком вздымается чаще, пальцы сжимают ткань на моём плече почти до боли. Он тихо стонет мне в губы и этот звук, полный боли и выплеснувшегося наконец желания, отзывается во мне приятной дрожью. Провожу пальцами по его шее, щетине, губам, чувствуя, как он замирает, а потом снова целует, будто я — единственный источник воздуха, который ему нужен.

Ветер заботливо глушит звук таймера, продлевая поцелуй. Но сколько бы времени ни прошло, нам обоим нужно гораздо больше. Когда мы наконец находим силы оторваться друг от друга, воздух свистит в лёгких. Словно я занырнула глубоко-глубоко и наконец вынырнула на поверхность. Кружится голова, ноги кажутся ватными и горят губы. В Костином затуманенном взгляде столько несказанных, но таких важных для меня слов…

«Оттолкни его, — внезапно отчеканивает Ри, а я удивленно моргаю, потому что во время поцелуя вообще забыла о ее существовании. — Оттолкни, Ли. Иначе он сделает это сам».

Только теперь я понимаю, что сестра права. В мимике Семенова можно различить тот самый страх потери, который так хорошо знаком нам обоим. Нет времени сомневаться и думать — Костя действительно вот-вот меня оттолкнет. Придется довериться Ри.

— Как бы там ни было, Семенов… — начинаю я, с трудом вернув голосу уверенность. Откашливаюсь, чтобы выгадать время и подобрать нужные слова: — Какими бы благими намерениями ты год назад ни руководствовался, ты умышленно меня ранил. Умышленно раздробил моё сердце на мелкие, режущие осколки. Ты знал, что мне будет больно, но всё равно сделал выбор за нас обоих.