Книга Я люблю тебя, умри, страница 96 – Аки Накамура

Это было какое-то удивительно интроспективное воспоминание.

Похоже, он вложил в эти слова душу, но, если честно, я не понимаю, истинные это мысли или нет. Возможно, он пытается затуманить мне голову, а может, просто обожает говорить намеками.

Но.

Мне не показалось, что цепочка убийств, которой не видно конца, побудила его сделать такое признание.

— Думаю, что тебе нести на себе такой груз, – сказал я, а Кацура заставил себя приподнять уголки губ и улыбнулся.

— Спасибо за слова утешения. Но я не думаю, что мои сожаления когда-нибудь исчезнут… Да, наверняка Хаимура тоже испытывает подобное негодование. Он ведь тоже немало работал с продюсером Кино. Должно быть, были моменты, когда его что-то не устраивало, но он держал это в себе. Хотелось бы как-нибудь поговорить с ним по душам. Может, мы даже найдем общий язык. – И затем он добавил, словно внезапно что-то вспомнил: – Это лишь мое ощущение… но мне кажется, что у Хаимуры тоже были какие-то особые чувства к Ханаби.

— Особые чувства? – невольно переспросил я.

Кацура кивнул:

— Мне кажется, что Хаимура пристально смотрел на Ханаби. И это не то, когда оператор направляет объектив камеры на актрису… Как бы сказать. В любом случае это, должно быть, было что-то более искреннее. Я знаю это, так как мой взгляд тоже был прикован к ней. Не то чтобы я хочу наводить подозрения на него. Потому что любой отход от мотива в конце концов лишь навредит мне. Поэтому это… да, просто чистое сочувствие. – И он замолчал с таким выражением лица, словно устал от разговора.

…Появилось еще одно показание, которое нельзя игнорировать.

«Это из-за меня», – вдруг прозвучали эхом в моих ушах слова Хаимуры.

У Хаимуры тоже были особые чувства к Ханаби?

Он говорил, что знал о злодеяниях Кино, но ничего не смог сделать. И что сожалеет об этом. Однако для обычного оператора его сожаления правда были чрезмерны. И если причина этих сожалений действительно кроется в его сильных чувствах, то… возможно, они в конечном итоге привели его к мести за нее.

Сейчас, когда Кино убили, похоже, есть необходимость еще раз как-нибудь задать об этом вопросы Хаимуре.

— …

Ну, тем не менее.

Воспоминания Кацуры начались внезапно и заставили о многом задуматься, но к концу они превратились в бессвязное изливание чувств и внезапно угасли.

Я не говорю, что у него маниакальная депрессия, но я немного волнуюсь из-за того, что душевное равновесие Кацуры нарушается. Не начинает ли его физическое состояние серьезно подавлять его разум? Я обратил внимание, что его лицо белое как бумага и холодное. Похоже, у него совсем нет сил, потому что иногда он неясно произносил слова, из-за чего его сложно было понять. Возможно, он сейчас в намного более критической ситуации, чем я предполагал.

Думаю, что на этом разговора один на один достаточно. Я хотел по возможности поговорить с ним с глазу на глаз, но уже слишком поздно. Думаю, что нам лучше поскорее вернуться в коттедж.

И именно в тот момент, когда я об этом подумал, верхняя часть тела Кацуры сильно наклонилась, когда он попытался изменить положение.

— Кацура!

Я тут же слез с генератора, вытянул руки, и в последний момент мне удалось его поддержать.

— …Извини. Спасибо, что помог.

— Это ты извини за такой долгий разговор. …Слушай, Кацура, твое состояние не ухудшилось? Думаю, что тебе лучше прилечь и отдохнуть, – предложил я, очень беспокоясь за него.