Книга Уж на красной сковородке, страница 43 – Валерий Шарапов

Всплыли эти люди в Пскове, считались беженцами. Думаю, им помог осесть и закрепиться кто-то из упомянутой сети. У многих агентов имелись связи и даже положение.

Ваш Зубов окончил среднюю школу, служил в милиции, в 1959 году поступил в Высшую школу КГБ. Но это вы знаете. Новая биография, новая жизнь… Мать скончалась то ли в 1948-м, то ли в 1949-м — подхватила тяжелую пневмонию. О брате Зубов никогда не рассказывал. Вроде умер еще молодым, но это не точно. С сестрой перестал общаться, и где она находится, неизвестно. В первом приближении это все, товарищ майор. Позднее представлю письменный отчет со всеми подробностями.

Наступило молчание. Сотрудники переваривали полученные сведения.

— А это вроде вишенки на тортике, — сообщил в заключение Чурсин, доставая небольшой пакет.

Аккуратно развернул. В пакете лежала единственная фотография, бережно обложенная согнутыми тетрадными листами. Снимок пожелтел от старости, но изображение сохранилось и было на удивление четким. Фотограф запечатлел семью, сидящую за столом. Открытая веранда, за оградой — кустарник. Сидящие повернули головы, и все поместились в кадре. Мать — сухая, похожая на воблу, с вытянутым постным лицом. Она неестественно выпрямила спину, широко открыла глаза. Остальные тоже не лучились жизнерадостностью. Никиту Зубова Верест узнал сразу — такое же лицо, только моложе лет на тридцать. Еще один отрок опустил голову, таращился исподлобья. Видимо, ростом поменьше брата, лицо сплющенное, глаза широко посаженные. Сестренку можно было бы назвать симпатичной, если бы не угрюмость в лице. У нее был пристальный характерный взгляд. Казалось бы, ребенок — что понимает?..

— А почему такие мрачные? — пробормотал Коля Стеценко. — Посмотрите на них, товарищ майор, словно подавились все разом.

— Ну да, фотографу они не рады, — согласился Чурсин. — Хотя в те времена было не принято улыбаться во время съемки. Снимок сделан, предположительно, в 1946–1947-м годах, Псковщина, деревня Издревая — именно там в это время проживали новоявленные Зубовы. Фотографию нашли в архиве города Пскова, среди бумаг и документов тамошнего председателя сельсовета. Нашли и страшно удивились. А уж я-то как удивился, товарищ майор! Фотографию оставьте себе, наделайте с нее копий — вдруг пригодится. Засим, если разрешите, я откланяюсь. Понадоблюсь — прибуду по первому зову.

За капитаном Чурсиным закрылась дверь. Верест обвел глазами скромно помалкивающих сотрудников.

— Ну вот, товарищи офицеры, берите пример. Именно так и надо работать.

Бархатный сезон на Черноморском побережье был в разгаре. Лучилось солнышко — уже не палило, как летом, а приятно грело кожу. На небе в этот день ни облачка — впрочем, парочка пробежала и скрылась за горой. Обволакивала вода — не такая теплая и ласковая, как в высокий сезон, но вполне подходящая.

Верест, как Ихтиандр, вынырнул из глубины, напугав целующуюся в воде парочку, вразмашку поплыл к берегу. Возиться в лягушатниках было недостойно, звали просторы.

Первый день работы в командировке, в принципе, нравился. Он вышел из воды — подтянутый, в новых купальных плавках, правда ничуть не загоревший, в отличие от большинства еле одетых сограждан. Ни разу за все лето нога майора не ступала на берег моря. Это был один из немногих песчаных пляжей в окрестностях Сочи. Преобладала галька — со своими достоинствами и недостатками. Бегать по ней босиком — удовольствие среднее.