Книга Уж на красной сковородке, страница 62 – Валерий Шарапов

— Ну, я предполагала, — Алена засмеялась, — или, скажем так, надеялась. Куда ты ушел? Иди ко мне…

— Но ты согласна, что так не может долго продолжаться? Просто выбрасывать из жизни драгоценные месяцы и годы.

— Прекрати, Олег. Драгоценное — это то, что сейчас. Иди сюда, куда ты отползаешь? Кровать уже кончается.

Они сдавленно смеялись, нежились, обнимались. Время текло неумолимо, но в сон пока не тянуло.

Солнце выбиралось из-за горы, озаряя округу ослепительным светом. Асфальтовая дорога убегала из-под колес. Трасса карабкалась на кручу, открывался живописный вид на море. Словно и не сентябрь. Все сияло, море переливалось оттенками бирюзы. Царил полный штиль.

«Жигули» третьей модели уверенно осваивали трассу. Эту марку Волжский автозавод производил уже пятый год. Машина имела серьезные преимущества перед предшественниками: продуманная конструкция, максимальная скорость — до полутора сотен километров, мощный двигатель, улучшенная отделка салона, хромированные элементы кузова. А главное — четыре фары.

Алена не первый год сидела за баранкой, вела уверенно, почти мастерски. Убедилась в безопасности маневра и уверенно обогнала громыхающий самосвал. Верест украдкой наблюдал за ней. Странно, дело разваливалось, но он неплохо себя чувствовал. Жизнь вдруг стала легка и удивительна. Алена тоже иногда поглядывала в его сторону, хитро улыбалась, но в целом от дороги не отвлекалась.

Сегодня было странное пробуждение. Майора обнимали, целовали, что-то шептали на ухо: мол, вставайте, товарищ майор, Родина не будет долго ждать. Потом они завтракали на скорую руку в едва открывшемся гостиничном кафе. Пожилая администратор с каменным лицом поглядывала на них крайне осуждающе, и Алена едва справлялась со смехом.

«Вы, кажется, влюбляетесь, товарищ майор», — удрученно констатировал Верест.

— Буду рад, если вечером заглянешь, — внезапно сказал он.

— Посмотрим, — у Алены заблестели глаза, она прикусила губу, чтобы не засмеяться. — Господи, да, конечно же, приду. Навру что-нибудь Артему.

— Наври… У вас очень странные отношения. Он будет за тебя бороться.

— Но ты же его поборешь? — Алена не дождалась ответа, понятливо кивнула. — Да ладно, я все понимаю. У Артема, несмотря на все его недостатки, есть огромное преимущество перед тобой: он никуда не денется. А ты уедешь — сразу, как закончишь свое дело. Или не закончишь: распишешься в собственном бессилии — и все равно уедешь. Это неизбежно, мы оба это знаем, поскольку оба — люди государственные, и от наших хотений ничего не изменится. Даже не возражай, а то взбесишь. Какие мысли по работе?

— Мысли были вчера, — признался Верест. — Сегодня каша. Не будем показывать пальцем на виновных. Зубов лишился сестры, может озвереть. Теперь я его персональный враг. Человеческая жизнь для него и раньше была дешевкой, а теперь и подавно. Что он станет делать? Я всю голову сломал. Затаится, станет ждать, пока все уляжется? Сразу постарается покинуть край? Думаю, второе. Некогда ему отсиживаться. Выполнить задание кураторов и ждать, пока те соизволят переправить его за кордон. Мог бы сам перейти границу — например, финскую, турецкую, — и у него бы получилось. Или отправиться в дальнее путешествие на Чукотку, где его точно не будут искать, переплыть Берингов пролив, притворившись белым медведем, — и упасть в объятия американских пограничников…