Книга На полпути к падению, страница 30 – Виктория Цой

Только парень подумал об этом, как вдруг заметил знакомый силуэт. Ощущение дежавю охватило его. Это была Аня. Точно, он был уверен. На этот раз не сон, на этот раз реальность. Настоящая, ощутимая. Только, слава богу, не стояла на краю пропасти.

Он просто хотел спросить, что она здесь делала и почему сидит одна. Но чем ближе подходил, тем тревожнее становилось в груди. Съёжившись, засунув руки в карманы пальто, дрожа всем телом, Аня всхлипывала. Её лицо, спрятанное за занавеской густых тёмных волос, казалось, пряталось от всего мира. Не помня как, оказался перед ней на коленях и в беспокойстве жадно пытался отыскать причину её слёз.

— Аня? — голос дрогнул.

Он не ошибся. Красные, опухшие, безумно грустные глаза, мокрые следы на щеках от слёз. Сердце Романовского застучало от страха за неё. Ранена? Больна? Кто обидел? Он разорвёт любого на части! Девушка не узнала его сразу, будто вовсе была не здесь, а где-то далеко. А когда всё же узнала, не оттолкнула, не испугалась.

— Альберт?

— Ты в порядке? Что у тебя болит? — парень осматривал её, блуждая взглядом. Физически она была в норме. Ни царапины.

На сердце отлегло.

— Я в порядке, — дрожащими губами ответила девушка. — Что ты здесь делаешь?

— Шёл в школу, увидел тебя.

— Точно. В школу, — вздохнула, отвернулась, словно ей сказали что-то обидное.

— Через две минуты, — взглянул на наручные часы, — будет звонок.

— Ты иди, я ещё немного посижу, — послышалась холодность в голосе.

Парень поднялся. Да, собственно, чего он вдруг тут с ней нянчился? С чего вообще взял, будто ей нужна помощь? Она девчонка, а они часто любят сопли развозить по пустякам. Может, у неё колготки порвались или бразильский сериал закончился. Так он старался себя убедить, но внутри всё равно ныло.

— Ну я тогда пойду.

— Иди.

Сделав пару шагов, даже неожиданно для самого себя выдал:

— Я знаю одну пекарню. Там готовят очень вкусные сдобные булочки с сахаром. Хочешь попробовать?

— Очень хочу, — сквозь слёзы расплылась в улыбке Аня.

В этот день они прогуляли уроки. Сначала зашли в пекарню. Купили ещё горячие булочки с сахаром и чёрный чай, а после вместо дороги, ведущей в школу, свернули в другую сторону. Шли, молчали, и тишина не была угнетающей. Альберт не спрашивал, почему она расстроена, почему сидела на лавочке одна. Нет, ему было не безразлично, парень просто не лез в её душу.

Школа, уроки, перемены с каждым шагом оставались позади, оставляя в душе лёгкость. Исподтишка поглядывая на девушку, Романовский мысленно восхищался её красотой. Хрупкая, прекрасная, воздушная. Первое впечатление оказалось безошибочным. Она — воплощение лебедя в человеческом обличии.

Альберт не первый раз пропускал уроки. Бывало несколько раз из-за работы. Работал на трикотажной фабрике до трех утра, а на утро просто просыпал школу. За это, конечно, ему дали по шапке, поэтому пришлось уволиться.

Они прошли вдоль панельных домов спального района. Ветер лениво дул им навстречу, сопровождая нежными солнечными лучами. Как будто даже природа была «за» за сегодняшний прогул.

— Знаешь, — начала она, — с рождения я видела много разных людей и меньше всего самих родителей. Но именно сейчас я почему-то больше всего скучаю по ним.

Девушка не смотрела на парня. Её взгляд, полный грусти, буквально заставлял сопереживать.