Книга На полпути к падению, страница 37 – Виктория Цой

— А что произошло?

— Ты чего? Вы же родственники. Ты как никто должен знать об этом.

— Я честно не интересовался.

Потому что в девятом классе Альберт работал. Много. Часто забивал на школу, на её внутреннюю жизнь в том числе, и именно тогда мать взяла с него обещание окончить среднее образование.

— Вова преследовал Лиду. Её родители обратились в органы опеки. Дело чуть ли не до громкого скандала не дошло. Директриса подсуетилась, вроде как уладила. Мне мать рассказывала. Она состоит в родкомитете. Седакову в итоге перевели в «Б».

Этих подробностей Альберт не знал. Надо будет обязательно спросить у матери..

— Что она с тобой сделала! — воскликнула Манина, заметив замешательство на его лице. — Окончательно мозги запудрила.

Если так, то ситуация намного серьезней чем он предполагал. Одним разговором не обойтись и сейчас он не про дипломатический способ. Тут с Наткой не поспоришь. Альберт настолько погрузился в свои мысли о ней, что не думал о брате серьезно. Тот чуть ли не с первых дней говорил об Анечке. Аня то, Аня сё. Не представлял, что такое поведение может выйти за рамки нормального. Со стороны кажется: влюбился, с кем не бывает? Альберт ведь раньше не понимал, подкалывал. В итоге сам попался в эти сети.

— Ладно, если ты утверждаешь…

— Я не просто утверждаю. Больше опасаюсь. Я бы тебе посоветовала повременить со своими чувствами. По крайней мере не выражать их при Вове. Сначала узнай, что Аня вообще чувствует к нему. Просто твой брат вечно таскается за ней, и порой задаёшься вопросом: не пара ли они?

В последнее время Вовка будто нарочно избегал контакта с ним. Вообще вёл себя крайне странно, если не подозрительно. Он продолжал вздыхать по Ане, порой чрезмерно превознося её, и в некоторые моменты напоминал фаната, преследующего своего кумира. Даже помнил, во что и когда она была одета. Тогда Романовскому это казалось нормальным, ну, ладно, немного странным, но он не придавал значения. Влюбился слишком сильно, впервые. Все дела. С какой-то долей одержимости Альберт всё-таки бы согласился.

— Вы же общаетесь с ней. Аня ничего тебе не рассказывала?

— Ничего, — задумалась Натка. — Она сама по себе очень скрытная. Но вот я заметила, что с ним она ведёт себя вежливо.

— Вежливо?

— Ага. Ни разу не слышала, чтобы она ему грубое слово сказала.

— Короче, ты предлагаешь сначала всё разузнать у неё про Вовку? — вздохнул парень и оттолкнулся от стены. Мимо прошли десятиклассницы, стреляя ему глазками. Натка это заметила и показала им язык.

— Нет! Вот блин. Вы, парни, все такие тугодумы, что ли? — Манина легонько пихнула его в плечо. — Сначала ты на всякий случай понаблюдай за ними обоими. Посмотри, как Вовка себя ведёт и она: отвечает ли ему взаимностью или это только с его стороны.

Несколько минут назад Альберт был уверен: Ане Вовка безразличен, однако теперь…

— Что я должен делать? Таскаться за ними?

— А почему бы и нет?

Одноклассница спрыгнула с подоконника.

— Я понял. Ладно. Спасибо тебе. Ты настоящий друг, — похлопал по её плечу Альберт.

— Лучше заткнись! — пригрозила Натка. — Я всё ещё надеюсь, что ты её разлюбишь и заметишь такую замечательную девушку, — она смешно захлопала ресницами.

— Ты и так замечательная!

После разговора с Наткой у Альберта сделавшись на душе тревожно, и все оставшиеся уроки он продумывал план. Фантазия разбушевалась не на шутку, потому что вопрос, заданный русичкой Екатериной Петровной, услышал не сразу.