Книга Предатель. Ты не узнаешь о сыне, страница 34 – Нэнси Найт

Да, наверняка именно так. И по этой же причине велел оставить Ваню с Ольгой, чтобы не пришлось его отбирать у меня.

А, может, у меня уже едет крыша, и я вижу подвох там, где его нет? Если задуматься, то Радову вообще плевать на мои истерики и слезы. И если бы он решил прямо сейчас отобрать у меня Ваню, то не церемонился бы и уж точно не стал придумывать для этого какой-то план. Выставил бы меня из дома, и дело с концом.

К тому же результат теста на отцовство еще не получен. Радов ведь четко сказал: завтра узнает результат, а после этого решит мою судьбу. Значит, сегодня он уже точно не станет ничего предпринимать.

А что же будет завтра, когда он убедится в том, что Ваня ─ его сын? Как бы мне того ни хотелось, но на благополучный исход нет надежды. Особенно после того, что произошло сегодня.

Столько раз мысленно говорила себе вести себя с Радовым спокойно и молчать? И хоть раз я послушала себя? Такое впечатление, будто рядом с ним у меня полностью отключается голова, а вместе с ней и контроль над собой. Лишь эмоции бушуют, которые каждый раз усугубляют ситуацию.

Отношения между нами накалились до предела, и теперь он уже точно не будет снисходителен со мной. Да и я молчаливо слушать все его оскорбления не в силах. Но придется. Ведь завтра Радов вернется с бумагой, которая будет подтверждать его права на сына.

Мне нужно перестать реагировать на него так остро, ведь от этого зависит мое будущее и будущее моего ребенка. Я должна постоянно держать в голове только эту мысль. Мне вообще не должно быть дела до того, что говорит этот подлец и что думает обо мне. Но меня это все равно цепляет, будто его мнение для меня, и правда, имеет значение. А оно ничего для меня не имеет! Как и сам Радов!

Нет. Я лгу сама себе. Чувства к нему до сих пор не остыли, именно поэтому меня так сильно цепляют его слова. Но пора мне уже остыть… Женщина должна быть мудрой, а я мудрая пока только в своих мыслях, а не действиях.

Все! С этого момента я буду спокойной и молчаливой. Что бы ни говорил мне Радов, в эти минуты я буду думать только о сыне.

А еще я соглашусь на его просьбу шпионить за Усмановым. Делать это я на самом деле не собираюсь, зато таким образом смогу оттянуть время. Сперва усыплю его бдительность, подготовлю себе путь к отступлению, а затем сбегу с Ваней туда, где он нас никогда не найдет.

Вхожу в детскую и обращаюсь к няне, забирая сына из ее рук:

─ Роман Андреевич просил вас зайти к нему в кабинет.

─ Что-то не так? ─ хмурится она.

─ Все хорошо, не волнуйтесь, ─ улыбаюсь я в ответ. ─ Он просто хотел попросить вас задержаться сегодня. Но если вы не можете, то ничего страшного. Только ему скажите об этом.

─ Нет-нет, все хорошо. Я с радостью задержусь, ─ выдохнув, тараторит она и спешно уходит.

─ Ну, что, сладкий, побудешь еще с няней? ─ чмокаю сыночка, и он начинает улыбаться.

Ловит меня за волосы, запутываясь в них пальчиками, и тянет на себя.

─ Нет-нет, мы так не договаривались, ─ шутливо бурчу я, целую Ваню в животик, и он начинает хохотать, выпуская меня из капкана цепких пальчиков. ─ С девочками нужно быть ласковым, нежным. А не как твой папа ─ силой принуждать их к тому, чего они не хотят.

Поджимаю губы, понимая, что разболталась. Хоть сын еще ничего не понимает, но эта информация ему уж точно ни к чему. А еще Радов может меня услышать, которому точно не понравятся мои слова. Если уж и ругать его, то только в своих мыслях.