Книга В плохих парней не влюбляются, страница 123 – Даша Коэн

Как он мог?

За что?

Что я ему сделала?

Чем вот это все заслужила?

Боже…

Я закрыла глаза и всхлипнула. Мне было больно везде — внутри и снаружи. Мне хотелось кричать, а еще сдохнуть. Я ощущала себя голой и измазанной дерьмом. Просто потому, что кто-то возомнил себя хозяином этой жизни.

А меня обозначили за мусор.

Что было дальше?

Ну, я плохо помню. Могу сказать точно лишь то, что я тут же удалилась из этого чата. Потом и вовсе выключила телефон. Но удар уже был нанесен, и меня им полностью оглушили. Я дезориентировано оглядывалась по сторонам. Ничего не слышала. Ничего не видела.

Ничего не понимала.

Даже того, что меня пригласили на татами.

Тренер волоком потащил меня туда и чего-то все время орал. Но мне было все равно. Я пропускала. Снова и снова. Но мне так было это нужно, черт возьми. Я почувствовала во рту спасительный металлический привкус крови и зарычала, чувствуя себя ничтожеством.

Грязной и прокисшей половой тряпкой, об которую вытерли ноги.

И мне казалось, что все вокруг знают обо мне эту уродливую правду. Вот же — весь зал забавляется. Улюлюкает, тыкая в меня пальцем. Смеется. И я больше не спортсменка. Не победитель.

Я никто!

Я — пустое место…

Я — дочка шлюхи!

А потом, когда до проигрыша оставалось лишь одно-единственное очко, во мне что-то щелкнуло. Больно. Отрезвляюще!

Не знаю, что это было. Какой-то тумблер, который переключился из режима "терпила" в режим "да пошли они все!". И я вложила в свой удар всю злобу, всю ярость, жестокость и боль. И била. Снова. Снова. И снова.

Представляя перед собой не соперницу, а несправедливо красивое лицо моего врага.

Я больше не чувствовала ни страха, ни стыда — только ритм ударов.

А когда получила свое третье золото, молча ушла с татами. Высоко подняв голову, сбежала. Добралась до раздевалки едва ли живая, где рухнула на холодную деревянную лавку. Сдернула с себя пояс. Накрутила его на кулак и со всей дури прикусила жесткую ткань, чтобы приглушить звуки надвигающейся на меня истерики.

И только тогда разрешила себе расплакаться.

Но мысленно шептала себе как спасительную мантру лишь одно:

"Он об этом еще пожалеет…"

Каха

— Царенов, ну ты мочишь! Просто красава, вообще…, — меня по спине похлопал кто-то из нашей команды, но я лишь отмахнулся от этой сомнительной похвалы.

Я вообще на эти соревнования ехать не собирался. Но из-за одной конкретной блондинистой заразы, что в короткие сроки умудрилась каким-то магическим образом сожрать все мои многострадальные мозги, пришлось срочно корректировать свои планы. Почему?

Да потому что иначе я бы кого-нибудь убил, к чертовой матери!

Все…

Довела.

Где это вообще видано, чтобы я девчонку под ее окнами несколько дней кряду караулил? Сталкерил ее, как последний конченый задрот! А потом и вовсе пробил дно, принимаясь перелопачивать всю информацию в сети на имя Марьяны Крапивиной.

И похудел на пару килограмм.

Оказывается, она профессионально занималась спортом. И не абы каким, а полноконтактным карате. А я все тупил, думая, чего это она пару раз так технично из моих настойчивых объятий выскользнула. Все списывал на то, что это я просто так завис на ее красоту неземную и чуток ослабил хватку, а она этим воспользовалась.