Книга В плохих парней не влюбляются, страница 188 – Даша Коэн

А затем резко и с шипением отвернулась, когда Царенов внезапно сократил расстояние между нашими губами, пытаясь меня поцеловать.

Не вышло.

Мне стало физически плохо оттого, что я дышала им. И нервы натянулись до предела, растерзанные его тяжелой энергетикой, пропитанной чем-то звериным и хищным. И пока я корчилась от близости, сам Каха замычал, с переходом в тихий стон. Его нос скользнул по моей скуле. Он хапал мой запах глубокими, голодными и жадными вдохами.

А я…

А я изо всех сил уговаривала себе не подыгрывать ему. Хватит! Больше это прекрасное чудовище не добьется от меня ни единой эмоции. Все, что он заслужил — это забвение!

— Знаешь, — и Каха лизнул мне мочку уха, чем заставил оголтелые толпы мурашек пробежаться по моему телу от макушки до пят, — я бы сейчас все отдал за наш последний поцелуй. И чтобы он был не такой, как все предыдущие — ворованные. А чтобы ты не сопротивлялась мне. А я бы смог показать тебе, насколько меня рядом с тобой подрывает и разматывает.

А я вдруг так от его слов напугалась!

До жути!

У меня засосало под ложечкой, а я сама представила, что вот прямо сейчас он зажмет мое лицо в своих горячих ладонях, как это всегда было, и накачает меня собой под завязку. Одурманит своим вкусом. Толкнется в меня всем телом, вышибая искры. И снова заставит потерять голову…

А мне было нельзя этого делать! Категорически!

Этот парень — плохой. В таких, как он, не то, что влюбляться было нельзя. На таких даже смотреть было опасно. Ведь у него на уме только одно — поиметь меня. И растоптать. Он же уже один раз это почти сделал, верно? А перед этим?

Вот же таблетка для памяти! Он и его дружки выкрали меня на свою вписку, чтобы только отомстить моему брату за преступления, к которым я не имела никакого отношения. Да и потом? Он врал мне, что у него нет невесты, лишь бы залезть мне в трусы. А после, когда ему указали место, мелочно мне отомстил.

И до сих пор это делал, не считаясь с моими желаниями.

Я была для него лишь бездушным куском мяса. Точно таким же, как когда-то и Юрка Сафонов, и Лола Толмачева, которой он изменял направо и налево. На которую поднял руку, когда она посмела пойти против его желаний. И которую Каха опозорил, бросив в день свадьбы. А теперь низменно ее пользовал, зная, что влюбленная девушка банально не может сказать ему "нет".

Но я ведь могла.

Я не поддалась его чарам. Я знала этого парня, как облупленного. Я видела его нутро насквозь.

— Ты противен мне, Каха…, — передернула я плечами и зыркнула на него пренебрежительно.

— А ты мне нет, — рассмеялся он и легонько прикусил мою скулу, а меня будто бы молнией жахнуло.

Сильно. И прямо по кумполу.

С меня хватит! Я не игрушка!

И я больше не смогла корчить из себя равнодушную ко всему и вся ледяную скалу. Меня подорвало смесью отчаяния, злости и усталости. И я аккумулировала все силы, а затем подняла руки и оттолкнула от себя парня, рыча ему на апогее своего негатива:

— Да, пошел ты, Царенов!

Честно?

Я думала, что он снова ломанется ко мне, как одержимый психопат. Накинется с лобызаниями, принимаясь активно обмениваться со мной слюной. Само собой, распустит руки. Куда-нибудь пренепременно засунет их — в места, которые категорически под запретом.

Короче, в очередной раз доведет до ручки.