Книга В плохих парней не влюбляются, страница 23 – Даша Коэн

Пф-ф-ф!

Офигеть!

Вот же козел!

Марьяна

— С девятого класса…, — повторила я вслед за Юлькой и не смогла сдержать улыбки.

Ну, потому что меня порвало! Это же какой-то кринж восьмидесятого уровня, не иначе. Да и вообще, в голове просто не укладывалось. Каким таким Макаром этот недоделанный ловелас планировал сходить со мной на свидание? Ладно, в кино, еще можно как-то за уши притянуть, да и в темноте зала не видно, кто с кем сидит. А вот прогулка по набережной уже чревата последствиями.

Или я что-то в жизни не понимала?

Оказалось, что так. Ибо Сифон, неверно расценив мои растянутые от шока губы, сделал собственные выводы. Ну и давай накидывать мне зубодробительной информации об этой компании "золотых" детишек.

— Кстати, мы сами до сих пор так и не определились, кто у нас Толмачева: жалкая терпила или не по годам мудрая стерва, которая просто знает, что Царенов, может быть, и погуляет направо и налево, но все равно к ее юбке прибежит, верно заглядывая в ее прекрасные глаза.

— Да какая там верность, — фыркнула Рюмка и покрутила пальцем у своего виска, — чушь не пори!

— Почему чушь? — подперла я подбородок кулачком, жалея, что у нас сегодня на обед всего лишь курица с рисом, а не попкорн.

Ибо, не буду врать, а сплетни я любила. А уж про придурочных Царей и их фавориток, так тем более.

— Да потому что! — пренебрежительно фыркнула Сафонова и перевела на меня взгляд. — Марьяна, наш Каха ни одной юбки не пропускает.

— Тебя же пропустил, — загоготал Сифон, но тут же скис, потому что его сестра вскинула руку и точнехонько к его носу выставила средний палец.

А я нахмурилась и посмотрела на подругу придирчиво. Ее брат — прав, конечно, но местами. И если уж совсем честно, то Юлька просто пока не расцвела. Существовали же такие девчонки поздние, вот и Сафонова была из этой категории. Миленькая, но еще по-детски нескладная. Слишком мелкая, худая и не оформившаяся в нужных для парней местах. Но с перспективами стать настоящей красавицей в будущем, когда "подрастет".

Зря он ее обидел.

Но девушке будто бы было все равно на слова брата. Совершенно!

— Короче, — снова вперила в меня она тяжелый взгляд, — Каха у нас — конченый бабник. Причем такой, знаешь, хрестоматийный. Ему не стыдно улыбнуться одной, тут же шлепнуть по заднице другую, а через пять минут зажать под лестницей третью.

— Это ладно, допустим, — рассмеялась я такой красочной характеристике, казалось бы, обычному первокурснику.

Ну, потому что ор! Ему, сколько лет-то, чтобы раз — и не в просто в бабники затесаться, а сразу в конченые?

— Но вы мне вот что скажите, у вас там в предуниверсарие одни дурочки, что ли, учились? Или нормальные девчонки тоже были?

— В смысле? — нахмурился Сифон и даже как-то обиженно губы поджал.

— В смысле, что отпор этому диванному мачо давал кто-то? Отказывал ему? На детородный орган вонючего орка, может, послал? Ну или хотя бы в рожу самодовольную плюнул? Что, нет? Совсем никто не рискнул исполнить сей "смертельный" номер? — нарезала я вопросы, уже откровенно потешаясь над друзьями и всеми этими баснями вокруг Царя.

Блин, Царя, Карл!

Ребята между собой переглянулись и пожали плечами, очевидно, решив, что я спорола какую-то ерунду.

— Это же Каха! — коротко и непонятно резюмировал Сифон.