Книга В плохих парней не влюбляются, страница 7 – Даша Коэн

Еще со второго класса мне приходилось выкручиваться и нагло врать, чтобы скрыть от мамы настоящую причину того, почему меня вдруг начали травить в школе. Начиналось все банально и вроде бы даже безобидно, но детская жестокость — это бомба замедленно действия.

Моя рванула тогда, когда я впервые заплакала перед клумбой голодных до отрицательных эмоций "цветов жизни".

И все — чеку сорвало. Меня пинали все кому не лень. Тыркали. Буцкали. Унижали. Мелочно гадили. А я даже пожаловаться никому не могла, потому что, черт возьми, боялась. И не за себя.

За единственного человека, который был дорог.

Так все и продолжалось до тех пор, пока я не научилась давать сдачи. Сильно. Жестко. И била. Била! Снова и снова. Точно так же равнодушно и от души, как когда-то били и меня.

Я как-то очень быстро поняла, что агрессора можно заткнуть лишь ответной агрессией. Расквашенным в хлам носом. Или вывернутой до предела рукой. Так, чтобы еще долго на уроках сидеть и с довольными прищуром смотреть на то, как твой обидчик потирает травмированную конечность.

И нет, я не превратилась в садиста. Но, так уж вышло, что как раз только таких и боятся. А вот добрых и милых девочек — нет.

Конечно, от подобного разворота на сто восемьдесят градусов мама недолго оставалась в восторге. И вскоре начала плакать. Меняла школы. Трижды. Но лишь еще больше усугубляла дело. Потому что на старом месте у меня уже была соответствующая репутация и никто не обманывался моим хрупким фасадом.

А вот на новом начинался очередной круг ада. И погнали…

Мать начала водить меня по психологам. Напрасно. Бездарный слив денег, сил и времени в унитаз. Ведь я бы и под дулом пистолета не призналась, что дело не во мне. А в ней…

Вот и в институте все повторилось, как под копирку.

— Ах, Марьяш, что я спросить-то у тебя хотела…, — уже на выходе тормознула меня родительница, заискивающе улыбаясь.

— Да?

— У тебя мальчик появился, верно? — выдохнула она и закусила нижнюю губу.

— С чего ты взяла? — вытянулась я по стойке смирно и недоуменно нахмурилась.

— Ну, я просто нашла в кладовке мужскую кожаную куртку, пахнущую так, будто бы ее носил какой-то красивый парнишка с лучезарной улыбкой. Или что-то типа того…

Черт!

— Ах, это, пф-ф-ф…, — закатила я глаза и отмахнулась, но критически затроила, понимая, что не рассчитывала на такое скорое разоблачение.

Когда я позавчера приехала домой, то мама еще была на работе и не заметила того, что ее дочь вовремя не вернулась с пробежки. А потом все гнала гадкие мысли прочь. И вот зря, как оказалось. А теперь, что говорить и не знала.

— Чья она, Марьяша?

Царская вещица. Вот только Царь не настоящий!

— Мам, я вечером тебе все объясню, ладно? А то опоздаю.

— Договорились…

— И ничего себе не придумывай лишнего, ок? Это просто куртка. И она ничего не значит.

— Так точно, кэп, — рассмеялась мама, а я подмигнула ей и наконец-то закрыла дверь.

А дальше поторопилась скорее выбраться из подъезда и юркнуть в кожаный салон автомобиля, что уже терпеливо дожидался меня под окнами. И в путь.

Пятьдесят минут по таймингу.

И вот уже мы притормозили аккурат напротив величественного здания одного из самого престижного вуза столицы, но выйти я не поторопилась. Наоборот, лишь сильнее вжалась в обивку сидения и чуть втянула голову в плечи.