Книга Мой ласковый и нежный ... эльф, страница 51 – Елизавета Соболянская

Как ни странно, целовалась его жена практически неумело, и Эллиас ощутил злость.

Неужели этот чертов герцог не мог побаловать девчонку, прежде чем затянул ее в кровать? Да и потом мог поухаживать. Она же внутри хрупкая как ромашка и, кажется, сама не верит тому, что ее могут ласкать с такой нежностью.

Твердо приказав себе не спешить, эльф нежил губы человечки и даже не ощущал никакого внутреннего сопротивления по этому поводу. Они же от проклятия избавляются, значит, нужно сделать это надежно, так, чтобы переделывать не пришлось!

Упав в постель, Марианна растерялась.

Мало того, что мужчина вел себя непривычно — это можно было списать на культурные различия людей и эльфов, но ее магия тоже вела себя странно. Она не обжигала эльфа, не пряталась от него, как от герцога, куда-то в глубину тела, она… ласкалась! Как котенок! Согревала магичке руки, ноги, губы, тянула к прохладе белой кожи и светлых волос.

Девушка сама не поняла, как слилась в бесконечном поцелуе со… своим мужем. Как запустила пальцы в его безупречные волосы и застонала от разгорающегося в теле чувственного голода. Вот это ее почти испугало! Ведь прежде она искала и находила в своем единственном мужчине утоление душевной боли. Опору в том ужасе, что творился вокруг, и только.

Узнав, что Корбет женат, она навсегда покинула его палатку и… не особенно о том жалела. Не хватало порой заботы и опоры, но вскоре эту роль взяли на себя сержанты отряда, приставленного для охраны молодой магички. Молодые парни из этого отряда поначалу шутили, что они и для постели годятся, и претензий предъявлять не будут — слухи о любвеобильности и неразборчивости магов в любовных делах ходили даже среди простого народа. Но баронесса на шутки не реагировала, и вскоре все затихло.

Остаток Третьей эльфийской Марианна провела без мужчин, если не считать, конечно, менестрелей и подавальщиков, которых она тащила в постель демонстративно, но, заплатив монету, просто спала, греясь человеческим теплом, отгоняя тех демонов, что поселили в ней битвы.

А теперь этот эльф дал ей сразу все — и заботу, и опору, и что-то такое, от чего тело сладко выгибалось, магия нежилась, а самой Марианне хотелось жмуриться и тянуться, как мелкий котенок на солнце.

Она так увлеклась этими ощущениями, что пропустила момент, когда эльф закинул ее бедро на свое и нежно провел пальцами по розовым складкам.

Девушка вздрогнула.

Нет, не от боли. Просто Эллиас невольно повторил жест Корбета. Герцог, правда, не просто гладил ее пальцами, а увлажнял — когда слюной, когда маслом. После первого раза она часто оставалась сухой, по крайней мере снаружи. Потом слышала, как маркитантки в обозе болтали, что носят с собой кожаный мешочек с топленым гусиным жиром, чтобы смазывать себя, если кавалер не нравится.

Эллиас уловил ее движение, но спокойно позволил отстраниться — убрал руку, переключился с поцелуями и ласками на грудь, чувствительную шею, приятным холодком прошелся по плечам.

Расслабиться снова было трудно, но Маришка оценила усилия эльфа — прикрыла глаза, сосредотачиваясь на настоящем. На тонких сильных руках, гладящих спину, на совсем другом — сухом и остром теле мужчины, что прижималось к ней.

Когда магичка напряглась под его пальцами, Эллиас мысленно себя ругнул. Хотел-то всего ничего — путь наметить да проверить, насколько влажная его жена, а получилось ее отпугнуть. Он ведь специально не стал ложиться сверху — подозревал, что герцог часто использовал такую позу, люди в любви примитивны и неизобретательны.