Книга Змеи города роз, страница 13 – Юлия Арвер

Беркут многозначительно кивнул и открыл рот, чтобы продолжить, но не успел.

Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвалась статная девица в той же форме, что и у здешних солдат, но совершенно черного цвета. Кожаная броня крепко обхватывала ее тело, к портупее крепились двое ножен с кинжалами, а руки покрывали перчатки. Непослушные кудрявые волосы цвета воронова крыла выбивались из длинной косы. Это смотрелось бы забавно, если бы не гримаса гнева, застывшая на ее лице. Девица не потрудилась даже постучать, а это значило…

Перед нами предстала сама наместница воеводы Нарама, его младшая дочь Амаль. Девчонка, которой вот-вот стукнет двадцать, уже шесть лет держала в страхе Варосские земли. Люди с придыханием твердили о ее жестоком нраве и быстрой расправе. Она не щадила предателей, держала жителей города в железном кулаке, создала собственный отряд верных колдунов и окружила себя ими. В голове у этой девчонки жили демоны, не иначе! О ее силе не судачил только ленивый, как и о матери – сильнейшей ведьме Даира, приворожившей воеводу и родившей от него дочь. Люди сплетничали, что ребенок, рожденный от приворота, не человек, а зверь. Амаль и была им – зверем, которому дали в руки власть. И этой властью она упивалась.

Я невольно поежился под пронзительным взглядом черных глазищ. Наместница будто бы видела меня насквозь! Я поспешил отвести глаза, но сию же секунду мысленно дал себе подзатыльник и напомнил, что ни одна ведьма не обладает даром контролировать сознание человека. Силу им дает природа: земля и огонь, вода и ветер. Колдуны же могут обладать абсолютно любыми талантами, плести заклятия и насылать проклятия. Мы не от матери-природы, мы – от демонов. Так, опять же, судачит людская молва.

— Ну и вонь, – сморщив нос, проворчала она и распахнула настежь большое окно. Свежий вечерний воздух живительной прохладой ворвался в душный кабинет, прояснив мои мысли.

— Этот человек пострадал от навиров. Они убили его родителей, – устало произнес Беркут, и наместница вновь сосредоточила на мне свое внимание. – Он просит убежища, но я склоняюсь к тому, чтобы отказать. Этот парень – преступник в Мирее. Его будут искать и, возможно, придут в Вароссу, ведь о вашем отряде ходит громкая слава. Зачем нам проблемы с навирами?

— Скажи-ка, бродяга, за что тебя преследуют навиры? – отмахнувшись от Беркута, отрывисто спросила Амаль.

— Меня оклеветали родители невесты, когда мы сбежали, чтобы тайно пожениться. Они убедили навиров, что я околдовал их дочь и увез насильно. Думаю, ее отец хорошо заплатил им. Навиры убили моих родителей, уверенные, что те знают, как меня найти. А они не знали.

— Почему ты не пошел к воеводе? – Амаль язвительно изогнула бровь. Ее оказалось не так-то просто разжалобить даже слезливой историей о навирах.

— Кто станет слушать простого рабочего? Навиры – элита, воины самого императора. Разве мог я обвинить их во взяточничестве? Мое слово против слова их командира – пыль. Я не хочу заканчивать жизнь на главной площади Адрама. Позвольте мне послужить вам. Я властвую над тенями и благодаря отцу неплохо натаскан в военном деле. Я мог бы стать одним из ваших солдат.

В черных глазах ведьмы не было сочувствия. Лишь снисхождение и брезгливость, столь явные, что мои зубы невольно скрипнули от злости. Она поджала губы и вновь сморщила нос, будто говорила с отребьем. Давно на меня не смотрели именно так – со склизким пренебрежением, столь же мерзким, сколь и оскорбительным.