Книга Змеи города роз, страница 133 – Юлия Арвер

Совсем недавно Дания встречала меня на этом же месте после подвальных пыток. Прошло всего две недели, а будто бы промчался десяток лет.

Я неторопливо подошел ближе и слабо улыбнулся Иде. Та всхлипнула и бросилась ко мне в объятия, плача навзрыд. Я неловко поглаживал ее по спине, отмечая заинтересованные взгляды редких солдат, патрулирующих поместье, и прислуги, шныряющей по плацу.

— Я так рада, что ты жив, – сквозь слезы лепетала Ида. – Я старалась помочь Гаяну хоть чем-нибудь, только бы ты не умер… Только бы не пришлось сжигать еще и тебя… Дания… Дания хотела бы, чтобы ты жил и был счастлив…

Я молчал, не зная, что сказать.

— Я не знал ее так долго, как ты, но Дания успела стать мне другом. Она была…

— Она была замечательной. Добрее человека я не встречала и уже не встречу, – перебила меня Ида, вытирая ладонями мокрые щеки и текущий нос. – Наши семьи жили по соседству много лет, поэтому я помню Данию столько же, сколько и себя. Ее родители приютили меня, когда маму отправили на рудники за воровство. С тех пор мы росли вместе. Дания всегда… всегда считала себя старшей сестрой, хоть и была старше всего на полгода. Она… отдавала мне яблоки, хоть и обожала их сама…

Ида вновь надрывно разрыдалась, обмякнув у меня в руках. Ее хрупкое тело сотрясалось от бури, разразившейся в душе. Я был бессилен против стихии горя – сильнейшей из стихий – и мог лишь участливо разделить с ней скорбь по Дании.

Мы простояли так еще несколько минут, прежде чем Ида окончательно успокоилась. Застенчиво оглядевшись по сторонам, она сердитым движением вытерла слезы и деловито потащила меня на кухню, пообещав накормить до отвала.

Зилия, ворчащая на молодую помощницу, взглянула на меня с интересом и распорядилась накормить лучшим, что осталось после обеда и ужина. Я не выдал удивления, но все же внезапное радушие старой кухарки оказалось слишком неожиданным. Может, виной тому выволочка наместницы, которую та устроила Зилии за непослушание. На кухарке лежала вина за одержимость Дании, и Амаль напомнила ей об этом так жестко, что у бедной женщины схватило сердце.

Ида поставила передо мной глиняный горшочек ухи, от которой по кухне плыл невероятный аромат. К ней прилагалась разогретая на печи лепешка, в которую я тут же впился зубами, не в силах сдержать стон удовольствия. Ида хмыкнула и сказала:

— Осталось еще запеченное мясо, но тебе, наверное, пока лучше не переедать.

Я равнодушно пожал плечами, чувствуя, что не переем, даже если в одно лицо слопаю целую курицу. Уха была слишком ароматной и наваристой, чтобы подаваться к столу солдат или прислуги. Неужели это еда воеводы и его семьи?

— Почему меня кормят лучшим, что есть? – понизив голос, спросил я у Иды.

Та украдкой взглянула на Зилию и, убедившись, что старая кухарка не слышит, прошептала:

— Наместница распорядилась. Она места себе не находила, – Ида вновь воровато оглянулась вокруг и добавила: – Никогда бы не подумала, что она способна на такую самоотверженность. Их обряд – это… Я в жизни не видела ничего страшней и могущественней.

Мои брови удивленно взметнулись вверх. Амаль была полна противоречий, и эти противоречия не давали мне покоя.

— Хорошо, что ты не стал одним из тех, кто умер из-за наместницы, – помолчав, процедила Ида, опустив голову и впившись взглядом в грубую столешницу с множеством отметин от ножей. – Кадар убил пятерых девушек, только чтобы добраться до ее дара. И Дания… была бы жива, если бы не Амаль.