Книга Змеи города роз, страница 56 – Юлия Арвер

Ирбис хмыкнул и заявил:

— Ты – царь зверей, вот и подчиняй себе лошадей да собак. Я не твой слуга и буду говорить, как пожелаю. Ваши законы надо мной не властны. Если я дал клятву наместнице, это еще не значит, что должен уважать ее прислугу.

Я мысленно погладил Рефа по холке и так же мысленно расхохотался над изумленным донельзя Беркутом. Уверен, ни разу в этих стенах ему не приходилось слышать столь неприкрытой наглости, да еще и от морока.

— Пошли вон. Оба, – процедил он.

Просить дважды не потребовалось.

Прикрыв за собой дверь, я расплылся в улыбке. Рядом пыхтел от гнева Реф, вновь обратившийся привычной лисой.

— Индюк надутый, – буркнул он.

— Не рычи. Лучше найди наместницу. Не зря она сбежала из поместья, – понизив голос, попросил я. – Эти неучи не отыщут Амаль быстрее тебя. Мы должны первыми узнать о ее темных делишках. Для всех я на аудиенции с Беркутом. Никто не хватится меня так скоро.

Амаль

Нечистый лес принял меня в обманчиво ласковые объятия. Он обволакивал завораживающим шелестом листвы и уговаривал пройти дальше – в самую чащу, чтобы остаться там на веки вечные. Сегодня лес не молчал, как обычно это бывало в полнолуние. Кроны деревьев перешептывались тихим шуршанием, а под ногами трещали ветки и сухие листья. Насыщенную мглу безжалостно разрывал сгусток огня, плывущий впереди. Он освещал мощные стволы и пышные кустарники, изредка выхватывая то там, то тут неясные тени. Попадая в границу света, они стремились скрыться во тьме, нырнуть в укромную нору, раствориться в дыхании ветра. Огонь нес им страх, мой же он отгонял дальше и дальше.

Как перебежчик не сошел с ума в Нечистом лесу за две ночи, проведенные среди вековых деревьев и морока нечисти? Уверена, если бы не верный Реф, мирейца утащила бы под воду первая попавшаяся русалка. Уж не знаю, как бы он отбивался от нагой девицы с чарующим голосом, манящей к озеру и обещающей неземное блаженство. А уж если бы бедолага столкнулся с Су Анасы – матерью вод и хозяйкой мелких духов, забавы ради утаскивающих случайных путников за ноги в воду, на его жизнь никто не поставил бы и медной легеры.

Я тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли. Со вчерашнего дня образ мирейца, обожженная кожа которого сочилась сукровицей, и без того слишком часто возникал перед внутренним взором. Сегодняшняя ночь принесла с собой новый кошмар, в котором я беспощадно пытала перебежчика, погребая его в зверски голодном пламени. Мой нечеловеческий смех отдавался в ушах даже после пробуждения от удара об пол. Я так металась по кровати, что кулем свалилась с нее на холодный мрамор. И вот мои мысли вновь и вновь возвращались к мирейцу. Будто собственной ошибкой я навеки ему задолжала.

Нечистый лес вел меня одной из множества тайных дорожек (правда, из всего множества мне разрешалось ходить только этой). Неприметная тропка бежала к самому его сердцу, загадочному и изменчивому. Я не была в этих местах больше года и не возвращалась бы еще с десяток лет. Темная сторона Нечистого леса была слишком чужда мне, как и ее обитатели. Они жили в безвременье, были везде и одновременно нигде. Они не принадлежали нашему миру, а я не принадлежала этому месту. Мой мир остался за границей леса.

Запах множества трав наполнил ноздри, стоило мне ступить на утопающую в зелени поляну. Ни единого порыва ветра не просачивалось сквозь массивные кроны. Листву не тронула осенняя желтизна и не тронет даже зимой, когда видимая человеческому глазу сторона Нечистого леса потеряет свое убранство.