Книга Клинки города ярости, страница 145 – Юлия Арвер

— Он не вредил себе?

— Пытался, но я крепко связал его по рукам и ногам. Головой, хвала Владыке, не бьется, только таращится в стену.

— Открой, – велела я, встретив сомневающийся взгляд Ратнара. Он без слов умолял уйти, но безуспешно.

Я подготовилась вынести все, что увижу. Это Амир – любимый, храбрый и самоотверженный. Он перенес жестокость и страдания по моей вине, вытерпел нечеловеческую боль, стал цареубийцей, потерял самого себя. Разве могла я бросить его наедине с сумасшествием? Амир вернется ко мне. Обязательно вернется.

Ратнар послушно вставил ключ в замок и снял его. Я несмело толкнула дверь и встретилась с затравленным взглядом до боли знакомых карих глаз. О, Творец, дай мне сил не рухнуть перед ним на колени и не молить о прощении в слезах! Этому – совершенно чужому – человеку не нужно мое раскаянье.

Тихие шаги Иглы за спиной возвестили, что она вошла следом. На миг меня полоснуло совершенно эгоистичное желание прогнать ее и остаться с Амиром наедине, но разве имела я на это какое-то право? Тихий вздох возникшего над ее плечом Рефа возвестил, что старик до глубины души опечален участью любимого ребенка.

— Пришла снова меня пытать, дрянь? – прорычал Амир и тщетно дернулся из веревочных пут. Они держали крепко, отчего его запястья уже налились алым цветом натертой кожи.

— Я буду с тобой, Амир, – прошептала я.

— Меня зовут Лихомор, – прорычал он, походя на дикого зверя, который и пугал, и восхищал одновременно.

— Как скажешь, Лихомор. Я буду рядом, пока мой любимый не вернется.

Амир одарил меня недоверчивым взглядом, но вдруг тихонько застонал, прикрыв глаза. Началось.

Амир

Я видел лицо, ненавистное лицо. Она пялилась на меня черными глазищами, и сквозь них в душу будто глядели демоны. Была ли у меня душа? Было ли тело? Я не знал… Помнил только приказ убить себя во что бы то ни стало. Хозяин останется недоволен. Нет, я не посмею не выполнить приказ. Но как довершить начатое, если Ветер – предатель – связал меня по рукам и ногам? Он, как змея, подполз ближе, чтобы атаковать исподтишка. Знал, что я доверяю ему. Знал, что подпущу. Кто его хозяин? Неужто эта дрянь с черными глазами? Я искренне надеялся, что она пытала его так же, как меня, а если еще сильнее, то и вовсе прекрасно. Надеюсь, предатель почувствовал гораздо больше боли, чем я.

Нестерпимо хотелось пить, а черноволосая мерзавка лепетала чье-то мерзкое имя. Какого несчастного назвали Амиром? До чего резали слух всего четыре буквы! За спиной девки замерла смуглая незнакомая девица в черной мужской одежде, и дерзость на ее лице нагоняла на меня еще больше ярости. Лишь существо, мельтешащее между нами, вызвало легкий отголосок любопытства. Интересно знать, кто это и почему называл меня ребенком?

Ну до чего же пересохло горло! Я безумно хотел пить, и каждый глоток слюны казался пригоршней сухой земли. «Я буду рядом, пока мой любимый не вернется». Неужто собралась сидеть здесь и ждать какого-то бедолагу, пока я изнывал от жажды? Из моего горла вырывались рычание и ругань, неподвластные мне самому, как и мольбы о воде. Связанные руки и ноги вдруг одеревенели, отчего казались бесполезными тяжеленными отростками.

Мерзавка жалостливо протянула мне деревянную плошку воды, но я боднул посудину головой. Вода вылилась прямо на робу, попала девке на руки, обрызгала шаровары, но она, не сказав ни слова, вновь налила из кувшина. Во второй раз я не стал действовать так опрометчиво. Сначала решил напиться, а остатки выплюнуть мерзавке в лицо, но так и не смог остановиться, пока не допил последний глоток.