Книга Клинки города ярости, страница 171 – Юлия Арвер

Я всхлипнула, и по щеке скатилась слезинка. Амир просил не отвергать его, но это я должна умолять о том же. Сердце рвалось к нему, как и тело. Кожа зудела, моля о его прикосновениях, но Амир все еще упирался руками в подлокотники.

— Больше никогда, – выдохнула я ему в губы. Мы спасали друг друга много раз и отныне в расчете.

Амир усмехнулся так соблазнительно, что я невольно залюбовалась. Его пальцы запутались в моих волосах на затылке. Он надавил, притягивая мое лицо к своему, и выдохнул мне в губы:

— Не отдам ни Эрдэнэ, ни Тиру. Ты только моя.

— А ты только мой, – прошептала я и ощутила на губах поцелуй, которого так жаждала.

Амир целовал осторожно и бережно, будто боялся, что я вот-вот отпряну. Пробежал языком по нижней губе и легонько прикусил ее. Я застонала и углубила поцелуй, ощутив, как Амир усмехнулся мне в губы. Он дразнил меня, неспешно и чувственно. Прежде у нас не было возможности растянуть удовольствие от нежных поцелуев. Сегодня все имение перестало существовать. Остались лишь мы двое, укрытые от всего мира, поцелуи и касания. Никто бы уже не смог оторвать нас друг от друга.

Амир дернул меня на себя, но его силы вернулись не до конца. Он опасно пошатнулся, и мы оба чуть не рухнули на ковер. Я поспешно вывернулась из объятий и усадила его в кресло, где пару мгновений назад сидела сама. Амир усмехнулся и пробормотал:

— Прости, пока что я похож на рухлядь.

— На любимую рухлядь. – Я улыбнулась в ответ и забралась к нему на колени, получив власть, которой в наш прошлый раз у меня не было.

Взгляд Амира горел, а проворные руки выправили подол моей рубахи из-за пояса и коснулись обнаженной кожи на спине. Чувствуя дрожь в пальцах, я торопливо расстегивала ворот его рубашки, который открыл мне шрамы на груди и ключицах. Я замерла, и от Амира не укрылась моя реакция. Он потянулся к вороту и попытался вновь застегнуть пуговицы, чтобы стыдливо скрыть следы пыток.

— Шрамы уродливые, не смотри, – прошептал Амир смущенно. – Лучше мне не снимать рубашку.

Я нахмурилась, упрямо отвела его руки от ворота и принялась вновь расстегивать пуговицы.

— Ты потрясающий. Шрамы – не уродство, а твое украшение. Запомни это и никогда их не стесняйся.

С этими словами я дернула его рубашку через голову. Амир послушно позволил стащить ее с себя и замер под моим внимательным взглядом. Я осмотрела каждый шрам, каждую отметину, изучая рисунок, в который они складывались. А после поцеловала верхний – тот, что пересекал ключицу, провела языком по рубцу на плече и медленно покрыла его поцелуями. Сегодня я должна поцеловать каждую отметину на его теле – отныне они все любимы мною.

Амир тихонько застонал и сжал мои бедра. А еще будто бы обмяк. Дурачок, он боялся, что шрамы вызовут у меня омерзение, а не желание. Амиру и невдомек, что эти отметины делали его тело совершенным, несмотря на боль, спрятанную за ними. И я отмечала губами каждый, целуя и целуя, забывая обо всем, даже дышать. Не обделила поцелуем и клеймо смертника. Отныне оно значило победу над смертью.

Я задыхалась в Амире и в чувствах, что наконец получили свободу. Пусть слышат все. Амир – мой мужчина, а я – его женщина. Отныне и навсегда.

Его горячие руки очертили талию, игриво пробежали по ребрам и накрыли грудь, лаская и сжимая ее. Я закусила губу и улыбнулась, ощущая жаркое томление во всем теле. Оно устремилось в живот из-под пальцев Амира и свернулось в пружину, ожидая продолжения.