Книга Клинки города ярости, страница 70 – Юлия Арвер

— Что за чушь ты несешь, Наим? – осадил его Галиб. Насколько помню, эти двое – лучшие друзья. – Как можно сказать девице, что она возмужала?

— Я отдала волосы русалке, – призналась я и усмехнулась. – Как жаль, что она не подарила мне мужественности взамен.

— А что это за чудище с вами? – вновь выпалил неугомонный Наим, кивнув на Эрдэнэ.

Я открыла рот, чтобы осадить нахала, но Эрдэнэ выставил вперед руку, этим жестом заткнув меня на полуслове. Он вальяжно приблизился к солдату, взглянув вроде бы снизу, но как будто бы очень свысока.

— Знаешь, я бы хотел ответить что-то грубое, но вижу, что когда-то длинный язык уже сослужил тебе дурную службу. Разве хватит мне наглости расквасить и без того расквашенный нос? Да и лицо, гляжу, тебе уже когда-то отбили, как кусок мяса. Кто я такой, чтобы делать хуже?

На лице Наима проступили пятна злости, но Эрдэнэ добил его, притворно изумившись:

— Подожди-ка… или всем этим тебя наградила природа? Ох, парень, на твоем месте я бы тоже был на нее обижен. Что поделать, раз уж я уродился куда миловидней тебя? Можешь даже еще пару раз назвать меня чудищем. Если тебя это успокоит, то разрешаю.

Кто-то хрюкнул от смеха, пока Наим с обидой глотал ртом воздух и все больше краснел. Эрдэнэ, подмигнув мне, гордо направился к хлипкой двери, заботливо прислоненной к проему. Галиб издевательски пихнул Наима в бок, и все мы нестройной гурьбой потянулись следом. Беркуты забрали с собой нехитрые пожитки, значит, возвращаться в лачугу уже никто не планировал.

— Да кто он такой вообще? – услышала я бурчание Наима.

— Он спас Амаль Кахир из плена Айдана. Будь ему благодарен. А еще это полудемон, так что держи язык за зубами, если не хочешь, чтобы тебя на лоскуты порвали трупы, которыми он повелевает, – осадил солдата Ансар, и тот наконец опасливо заткнулся.

За стенами завывал ветер – обычная приморская зима. Снег здесь еще наверняка ни разу не выпадал, и после завьюженного Белоярова все вокруг казалось слишком черным, неправильно черным. Фонарей на узкой грунтовой улочке не водилось и в помине, да и окна в двухэтажных каменных домах темнели ночным покоем. Мы оказались слишком далеко от гомонящего центра портового города. Пусть мне не приходилось бывать в Мореславе, но я не раз слышала, как весело здесь пролетают ночи. Поговаривали, путаны зазывали моряков в свои объятия прямо на пристани, игорные дома процветали на плодородной почве, подпитываемые деньгами моряков со всего света, а в Квартале кривых дорожек ни на миг не утихала жизнь.

Я следовала за Ансаром по подмерзшему грунту, спасаясь от ветра теплым кафтаном и пряча в него нос. Уши мигом заледенели, а короткие волосы уже совсем не защищали от холода. Я бы даже намотала на голову тот самый платок, в котором ходила к цесаревичу, но он остался в Белоярове. Что за насмешка судьбы? Впервые в жизни решила покрыть голову, но все вокруг оказалось против дурацкой затеи. Не покрывала двадцать лет, нечего и начинать.

Мы петляли между улицами, двухэтажные дома сменялись маленькими лачужками и бараками. Вокруг висела темнота хоть глаз выколи, а в воздухе не ощущалось и намека на морской запах. Только ветер и волнение от предстоящей встречи.

Наконец Ансар остановился у плохонького деревянного забора, окружавшего небольшую хибарку, в которой тускло светилось единственное мутное окошко. Из старой печной трубы струился дымок, исчезая в ночной мгле. Рядом примостились четыре таких же неприметных домика. Совсем неподалеку, у подножия утеса, на котором теснились дома, шумело зимнее море. Его шум казался мне пульсом самой земли и моим взволнованным сердцебиением.