Книга Клинки города ярости, страница 80 – Юлия Арвер

— Иль линъи́н мурэнэ́ каа́н ору́м!^[8] – провозгласил Герш, и озеро забурлило у его ног.

Жители общины запели громче, вода нагрелась так, что почти обжигала кожу. Каждый из нас по очереди повторил слова Герша, отчего озеро забурлило сильнее. Казалось, того и гляди оно вскипит, а мы сваримся в кипятке. Стоило мне произнести заветные слова, как в воде заплясали золотые искры. Они складывались в нити, но вскоре вновь распадались. Ведьмина сила смешалась с наследием волхатов, совсем как во время ритуала кормления. По ногам поднималась неукротимая магия, что уже знакомо распирала тело, рвала жилы и выкручивала кости. Она достигла низа живота, пронзила его болью, поползла к ребрам и сердцу. Казалось, его схватила незримая рука и сжала в кулаке. Тело больше не подчинялось мне. Оно упрямо стояло на месте, не падая в воду, несмотря на магию, что распирала его.

Я перестала что-либо видеть и чувствовать, кроме ревущей боли. Я сама стала силой, жаждущей вырваться из клетки костей и мяса… и воды, бесконечной водной толщи. Воздух пропал, но он больше не требовался. Казалось, я умирала и воскресала на этом самом месте десятки раз. Магия во мне рвалась на волю, а перед глазами все еще плескалась темнота, в которой проскальзывали слабые отблески огня. Я оживала, с трудом открывала глаза, мое тело казалось таким маленьким, таким… чужим. Почему оно превратилось в это? Они заперли меня, чтобы уберечь, но почему возвращалась уже не я?

Громкое пение вдруг достигло моих ушей, а воздух толчком вошел в грудь. Боль отступила, но тело все еще не подчинялось моей воле. Слова сковывали цепями, озеро все еще бурлило, а над его водами поднимался туман. Из-за него я не видела жителей общины, не видела фигур волхатов, лишь очертания Мансура проступали справа. Что за мысли бились у меня в висках? Кто это? Это… Творец, неужто это был Аждарха?

Казалось, прошли бесконечные века, прежде чем напряжение в теле постепенно отступило, отчего я сию же секунду рухнула в воду и закашлялась, когда она хлынула в рот и нос. Кое-как вынырнув, я огляделась вокруг. Мансур не упал, но с трудом удерживался на ногах. Пение стихало. Я ощутила привкус железа на губах и торопливо утерла ладонью лицо. Кровь струилась из носа, как и у Мансура. Туман мешал разглядеть хоть кого-нибудь, кроме него. Вокруг меня искрились золотые нити, змейками извивавшиеся в воде. Чистая сила ведьмы, на которую Мансур глядел, нахмурив брови.

Наконец над озером воцарилась тишина. Несколько минут вода продолжала бурлить, но вдруг словно окончательно взбесилась. Огромная волна взвилась над серединой озера, окруженная туманом. В нем мерцали золотые искры, мои золотые искры. Наверняка это не укрылось от Мансура, но внутри меня бушевало слишком много страха, чтобы думать еще и о нем.

Столб воды кипел и искрил, из моей груди вырвался вопль восхищения, а жители общины вновь тихонько запели. Эта песня уже не скручивала жилы, а дарила тепло и ласку. Она звала. Звала змеиного царя на встречу с нами. И он пришел…

Водяной кокон рухнул, всколыхнув волны такой силы, что меня едва не снесло. На его месте осталась… маленькая одинокая фигурка. Подождите-ка, фигурка?

Я во все глаза глядела на совершенно обнаженную юную девушку. Ее тело до самой груди скрывала водяная толща, черные волосы налипли на лицо.