Книга Клинки города ярости, страница 88 – Юлия Арвер

И бичура в доме Тира – тому доказательство. Мой лучший эксперимент после Аждархи.

— Я искренне считал, что он откликнется на магию волхатов. Думал, твоя теория – глупость. Ты оказалась права, мин кие́н.– Мансур понурил голову, но голос его звучал так же холодно, без единой нотки признания неправоты.

— Я хочу задать всего один вопрос, отец: знай вы, что Аждарха привяжется ко мне, запретили бы даже приближаться к озеру?

От переизбытка чувств я поднялась на ноги и оперлась руками о столешницу, отчего Мансур лишь изогнул бровь, а Герш испуганно отодвинулся подальше.

— Зачем вы разыграли спектакль с коронацией, отец, если не планировали отдавать власть в мои руки? Кто я для вас? Ширма, которой можно прикрыть любые кровавые дела, которые сотворит Аждарха?

— Я никогда не видел в тебе ширму, Амаль, – мягко произнес Мансур, а после кивком приказал Гершу выйти.

Тот поспешно убрался прочь, и мы остались вдвоем – паук и муха-глупышка, попавшаяся в его паутину.

— Мечта последних двадцати лет моей жизни заключается в тебе, – проникновенно заговорил Мансур. – Я закрываю глаза и каждый раз вижу, как ты садишься на трон Нарама. Я не позволю лишить меня этой мечты даже тебе самой. Ты убила Айдана, стремясь занять место воеводы, но разве тебе его достаточно? Разве ты согласна всю жизнь зависеть от императора и его мягкотелого сынка, который взойдет на трон после смерти отца? Ты согласна выйти замуж и отдать власть в руки мужа? Твой удел – всего лишь супруга воеводы. Этого ты хочешь? Я предлагаю тебе трон и государство. Не жалкую провинцию в составе империи.

Я отвела глаза, едва сдержавшись, чтобы не огрызнуться. Снова возвышенные речи, которыми не так давно он заморочил голову девчонке с разбитым сердцем. Какой же жалкой я была! Какой чуши поверила. Сколько крови и оборванных человеческих жизней крылось за словами «трон и государство». «Мягкотелый» сынок императора болью и коварством заставил меня открыть глаза. Мне даром не нужна такая награда, если заплатить за нее придется несоизмеримую цену! Нарам останется в составе империи, но в тысячах семей отцы и мужья продолжат жить рядом со своими близкими, а не в их разорванных горем сердцах. Я – слабый потомок волхатов, нет во мне горячей крови и воли к свободе, но мне не стыдно. Зато никто не посмеет упрекнуть меня в том, что я отправила подданных на растерзание навирам и армии целой империи.

— Я не хочу оставлять провинцию под гнетом империи. Мы с вами на одной стороне, но вы должны понимать, что я никогда не стану ширмой, не стану послушной куклой, которую можно дергать за веревочки. Вы сказали, что мечтаете подарить мне трон, но подарите ли мне реальную власть?

Наши с Мансуром взгляды, слишком похожие друг на друга своей тяжестью, схлестнулись. Я не понимала, о чем размышляет он, как и он наверняка не понимал, что у меня на уме.

— Именно поэтому я обманом и шантажом привязала к себе змеиного царя. Мне нужна уверенность, что за моей спиной вы не устроите кровопролитие, которое я не одобрю. Если вы называете меня кааном, то и считаться со мною обязаны.

— Я отдал этой цели десятилетия, ты же узнала обо всем три месяца назад. Как смеешь ставить мне условия? – взвился Мансур.

Я окинула его холодным взглядом и подняла над столом руку, окольцованную Аждархой.