Книга Всадник дракона, страница 175 – Таран Матару

Джай закашлялся. Его начало тошнить. Из-за адреналина, яда, вида крови или его собственного истощения – он понятия не имел. Кто знает, сколько болиголова он принял? Достаточное количество, чтобы его убить, независимо от того, связан он душой или нет. Как бы мана ни защищала его от яда, ее действие исчезло.

Он чувствовал, как по телу распространялось оцепенение. Дышать становилось все труднее. Ему нужна была мана…

Джай с трудом вспоминал то, что Фрида говорила о кристаллах души: он знал, что это каким-то образом ему поможет. Когда последние силы начали его покидать, юноша взял кристалл в рот и заставил себя его проглотить.

Это он сделал как раз вовремя, потому что упал вперед, наполовину зарывшись лицом в мульчу. Он чувствовал, как Уинтер отчаянно пыталась послать ему ману, но их связь была слишком слабой, к тому же ее собственный запас оказался почти израсходован.

Свет мира померк, и Джай отключился.

Сейчас для Джая существовал только один мир – тот, что находился внутри него. И этот мир вел войну.

Юноша чувствовал, как яд распространялся по внутренностям, словно едкая красная инфекция. Но в центре его организма был кристалл души, буквально шипевший в горящем животе.

Джай попытался вдохнуть полной грудью, но было уже слишком поздно: легкие больше не слушались. Ничего не получалось. Он был пленником в оболочке собственного тела. Наблюдателем собственной гибели.

И тогда появился свет, вспыхнувший в центре его существа.

Сначала это была всего лишь искра, вспышка в растекавшемся красном море. Но вскоре искорок стало больше. Их было немного, но красный цвет, казалось, растворялся от их прикосновения. Мана очищала от яда – точно так же, как очистила его каналы от засоров.

Золотой свет распространялся, бушуя в животе, как лесной пожар. А затем… исчез. Сгорел, как спичка.

Красный цвет остался, но теперь это была медленная боль, продвигавшаяся к конечностям.

Джай сделал глубокий вдох. Застонал.

На его лоб легла теплая рука. Подобное уже было когда-то… Что бы он ни делал, он не мог открыть глаза и ничего не слышал.

Джай висел в бездне, застряв между мирами – своим внутренним и внешним. Пульсировали обрывки ощущений, но не более того.

Тело выгнулось дугой от судороги, и яд снова начал действовать. Теперь у Джая ничего не оставалось – тот запас маны, который предоставил крошечный кристалл души, дал ему время, но яд снова брал верх.

Нужно было дышать душой… Джай заставил себя сделать вдох. Затем еще один, и еще.

Легкие – мехи, сердце – очаг.

Желудок – котел. Кровь – фильтр.

Ядро – литейная.

Мантра Балбир эхом отдавалась в голове, пока он заставлял свои онемевшие легкие работать. Крошечные капли маны проникали в ядро – и почти тут же выходили из него: тело направляло ману туда, где та была необходима.

Яд, казалось, отступал под натиском маны. В теле Джая шла война на истощение, бесконечная и изнурительная. Юноша не сдавался. Каждый вдох давался с усилием, снова и снова. Он не знал, было ли время его врагом или союзником. Сейчас требовалось лишь одно: дыхание душой.

* * *

Джай снова смог ощутить границы своего тела. Ему было… тепло. Он лежал на чем-то твердом – это была уже не лесная подстилка.

Мгновение назад он видел сон, но уже наполовину забыл его. Ему снилось Орлиное гнездо. Медитации в их храме. Спарринг на мраморной мостовой… Так странно! Он выбросил эти образы из головы.