Книга Из плейбоя в романтики, страница 17 – Синтия Обин

Он шагнул в сторону, и она подняла руки, удивляясь тому, насколько тяжелее казался топор, когда он частично не поддерживался его силой.

— Последний совет, — сказал Лоу. — Смотри туда, куда ты хочешь, чтобы топор попал. Бонусные баллы, если ты представишь лицо того, кто тебя разозлил.

— Ты имеешь в виду себя или еще кого-то?

— Марлоу Кейн, — протянул он, — ты можешь разрубить меня пополам, если тебе это нравится.

Марлоу сделала долгий, глубокий вдох. Она смотрела, как топор летит, кувыркаясь в воздухе, пока лезвие со стуком не вонзилось в крышку бочки, прямо в круглое красное яблочко. Адреналин запел в ее венах, она взяла еще один топор, затем еще и еще, пока все до единого не были брошены. Марлоу даже не поняла, что кричала, пока не услышала гортанное эхо, все еще отражающееся от рифленых стен и деревянных балок. Она повернулась и увидела, что Лоу стоит как вкопанный, поднося бокал с виски ко рту. Босая и тяжело дышащая, щеки пылают, соски выступают из-под тонкой ткани блузки. Лоу не сумел оторвать взгляда от ее груди, когда она подошла к нему.

— Предполагается, что ты берешь топор после каждого броска.

Марлоу взяла свой бокал и сделала глоток, наслаждаясь тем, как дымный, шелковистый привкус смешивается с металлической остротой на языке.

— Ты мне этого не говорил.

— Если ты ударишь другим топором, металл может расколоться и срикошетить.

— Хорошо, что я этого не сделала, не так ли?

Гром сотрясал стропила, когда ливень усилился, с ревом обрушиваясь на крышу винокурни. Этот первобытный порыв проник в нее, встречаясь с биением ее пульса и сладкой болью, нарастающей между ее бедер. Не сводя взгляда с Лоу, она окунула палец в виски и поднесла его к губам. Когда Лоу заговорил, его голос был хриплым и низким.

— Что ты делаешь?

— Разве ты не говорил, что тепло усиливает вкус?

— Костяшки его пальцев побелели, когда Лоу сжал свой бокал.

— Решение, о котором ты пожалеешь.

— Мне тоже приятно смотреть на тебя, Лоу. Мне нравятся твои руки, и мне нравится твой рот, и я хочу чувствовать их на себе с тех пор, как впервые увидела тебя в Фэрвезер-холле. Что касается горестей, я лучше буду сожалеть о случившемся, чем об упущенном. Если для тебя не так, я принимаю это.

Его руки были на ее бедрах, он легко поднял ее, усадил на стол, где раньше были топоры, а виски и их бокалы все еще стояли.

— Где? — проворчал он.

Марлоу с трудом подавила желание отвести взгляд.

— Где — что?

Он наклонился, и она тут же почувствовала тепло его губ.

— Той ночью, на балконе, твой придурок жених сказал тебе, что тебя что-то заводит. Ты собираешься сказать мне или пробовать наугад?

Как Марлоу могла выразить словами то, что ее возбуждало? Она уже была так возбуждена одним его присутствием, что часть ее мозга, отвечающая за речь, казалось, моментально лопнула. Лоу слегка отстранился, почувствовав ее нерешительность. С большой осторожностью он провел шершавой подушечкой большого пальца по ее нижней губе.

— Так вот почему ты поднесла виски к губам?

Марлоу нетерпеливо кивнула. Правильно, на этот раз. Лоу взял свой бокал и сделал глоток. Обхватив ее подбородок ладонями, он взглядом призвал ее к себе. Она сократила бесконечно малое расстояние между ними, ее губы были мягкими и слегка приоткрытыми. Вместе они растаяли в совместном глотке дымчатой сладости, когда Лоу налил ей виски в рот, чтобы снова выпить его медленными, чувственными движениями языка. Марлоу еле вспомнила, что она может поцеловать его в ответ.