Книга Ничто не предвещало любви..., страница 1 – Елена Саринова

Трофим Смирнов

«Ничто не предвещало беды»… На этих словах Трофим, вдруг застыл, и, превозмогая колокольный гул в голове, отыскал глазами белоснежный айсберг - офисный кулер.

Да-а… прозрачная вода булькала в перевернутом бутыле, пуская задорные пузыри, и манила, манила. Ну вот! А вы говорите: «Ничто не предвещало беды!». Это ж счастье!.. В смысле? А кто про беду говорил?.. Допился. Сам с собой. Да еще и препираюсь!

— Сволочь ты, Борисыч.

Всё-таки, беда, она есть! Громоздким силуэтом «беда» темнела у кулера и всей своей кособокостью мешала Трофиму напиться:

— М-м-м, - без отрыва от процесса, вскинул он указующий перст.

Никто на вчерашнем мальчишнике Паровозу насильно не лил! А то, что они оба в итоге берегов не углядели…

— Ух-х. Я представляю, как мы выглядим со стороны.

— Галстук поправь, - вытирая мокрый подбородок, с удовольствием выдохнул Паровоз.

— О-о, – как эстет от тучи мошки качнулся в сторону немалым ростом Трофим. – Что?.. Я не понял.

— Галстук, говорю, на толстовке поправь. Сдвинь.

И два школьных приятеля, а ныне верные сослуживцы, бизнес-аналитик Трофим Смирнов, и начальник транспортного отдела, Федор Паровозов, через весь людный холл сплоченно двинули к лифту…

Юлиана Козырева

«Ничто не предвещало беды»… Фразу данную позитивная и легкая в жизни как мотылек, дизайнер Юлиана Козырева терпеть не могла. Ее любила вечно начесанная «под старомодную мальвину» бабушка с маминой стороны.

И повторяла в случае, когда зять задерживался на работе. А бывало такое частенько, да. Отец нашей умницы – весьма занятой и уважаемый в городе человек. И как только Вероника Павловна с сардоническим прищуром в очередной раз произносила эту гадскую речь, Юлиану так и подмывало выпалить ей в ответ: «А Павлика тоже дома нет!». Но, Павлик, старший брат Юлианы, изумительно фантастический раздолбай, слыл стойким бабушкиным любимцем… «Ничто не предвещало беды»…

— Черт! – Юлиана вздрогнула от неожиданного звонка, выронив из руки на заваленный бумагами стол аленький телефон.

Чехол к нему девушка недавно расписывала сама. Получилось… хорошо. Ей нравился результат. И тот, кто в смешных очках и с тёмной, вечно взъерошенной шевелюрой на нём, улыбаясь, стоял… никогда себя не узнает. Хотя, для влюбленной дуры, он вполне-вполне узнаваем.

— Ал-ло? – звонкий голос, как и рука девичья, дрогнул, выдавая состояние души.

Две недели! Две недели она ждала, как замороженная лягушка весны, именно этого звонка.

— Юлиана? – щелкнув, произнес далекий мужской голос.

— Да, это я, - тихо выдохнула она.

— Я нашел то, что вы искали.

— Ох. О-отлично! – и как бы вновь не выронить этот чертов выскальзывающий телефон.

— Однако, - промычали, вдруг на той стороне.

Сердце Юлианы пропустило удар:

— Я вас слушаю, Петр.

— Монета превышает установленную вами планку стоимости при покупке. И ее обладатель не планирует уступать. Он оформляет скорый отъезд в Будапешт на ПМЖ.

— И на сколько она превышает? – зажмурив голубые глаза, произнесла Юлиана.

— На треть.

Ети его, колдыбай! Это… это цена ее любимого фордика КА! Или можно еще загнать все подаренные папой бриллианты.

— Петр, и когда у нас крайний срок?

— Послезавтра, - будто удивленный вернувшейся в голос Юлианы решимостью, известил посредник.

— Хорошо. Как найду деньги, я вам позвоню.