Книга Перекрестки, страница 28 – Юлия Нестеренко

— Папа приедет за нами в аэропорт. Мама написала.

— Хорошо…Даш, где ты была?

— У другого мужчины. Прости, что так случилось. Но по-другому я не могла. Знаю, тебе это сложно будет принять и пережить. Не сможешь – мы разведемся, сможешь не обвинять меня – попробуем заново все построить.

— Ты так просто об этом говоришь…

— Мне теперь кажется, что мы очень многое усложняем. И это делает нас несчастными, Андрей. Мы не умеем говорить о своих истинных желаниях и, нам крайне неловко тревожить других правдой, поэтому мы лучше сделаем больно себе и потерпим некоторые неудобства лет пять-десять. А там возможно и счастье не за горами…

— Но мы должны беречь любимых и близких, – Андрей, пребывая в тяжелом похмелье и крайне растрепанных чувствах, с трудом следил за ходом мыслей супруги.

— Никто не спорит с этим…Но и себя нельзя забывать, нужно считаться с тем, что ты сам чувствуешь. Если бы у меня получилось скрыть от тебя это происшествие, поверь, я бы так и сделала, поберегла тебя…

— Совсем охерела! – взорвался Андрей – Ты, блядь, даже не раскаиваешься!

— Мне понятно, что ты чувствуешь…Но я вернулась к тебе. И буду очень благодарна, если ты прекратишь орать. Давай разговаривать, как взрослые люди. Не надо смотреть на меня, как на твою игрушку, которую взял поиграть другой мальчик и вернул немного другой. Я не игрушка. Я живая женщина…Видишь ли ты это еще? Я не просто твоя жена, я отдельный от тебя человек, слышишь? Помнишь про это?

Андрей схватился за голову, издал что-то похожее на вой и остался сидеть на кровати, закрыв лицо руками.

Даша двигалась по комнате спокойно и уверенно-деловито собирала оба чемодана.

— Надо сегодня за подарками родителям съездить, и детям еще не все купили, – заметила она, укладывая между вещами сувенирные пакеты.

В комнату заглянула Аня, заметила тоскующего Андрея и быстро вернулась на кухню.

— Ребята, кто просунулся, приходите пить кофе, – прокричала уже оттуда, стараясь вложить во фразу максимальную непринужденность.

Даниэль, устраняющий последствия ночной посиделки, посмотрел на нее и покачал головой: не вышло.

— Даш, объясни…Я не понимаю, как мы будем жить дальше? – Андрей, наконец, смог посмотреть на жену.

— Не так, как жили последние лет пять. Я не знаю, Андрей. Пока мне кажется правильным вместе вернуться из Берлина, обнять детей, после поговорить вдвоем спокойно и решить, есть ли то, что нас с тобой еще связывает, кроме привычки.

— Вот так, значит?

— Но я готова выслушать и принять твое предложение…

— Да, нет, ты правильно все придумала, Дашенька моя…Моя Дашенька.

Дарья удивлялась своему равнодушному отношению к страданиям мужа, хотя и понимала их.

Несмотря на всю «духоту» ситуации, что требовала каких-то объяснений, взаимных переживаний, на душе у Даши было легко и светло. Она еще никогда не чувствовала себя такой цельной, сильной и правой в каждом произнесенном слове и каждой паузе, повисающей в тишине похмельной квартиры.

Весь день трое взрослых напоминали маленьких котят, которые тычутся в поисках мамы-кошки, но то и дело встречают преграды и попадают в неловкие ситуации. Даша, излучавшая особый свет и спокойствие, удивляла и откровенно «подбешивала» всех, даже Аньку. Та очень вымоталась за последние сутки, да и «шампанское с виски смешивать – не вариант».