Книга Снегурочка без определенного места жительства, страница 17 – Соня Мишина

Оказалось, это очень просто: определить, чего хочет от тебя женщина, что интересует ее в первую очередь. Вот я оказался лицом к лицу с незнакомкой. Улыбнулся и кивнул вежливо. Ее холодный и отстраненный взгляд становится заинтересованным.

Хлоп! — вздрагивают накладные, искусственно удлиненные ресницы красотки, а глаза фиксируют часы «Longines» класса «люкс» на моем запястье.

Хлоп! — взвешивает она взглядом бриллианты в запонках и в заколке для галстука.

Хлоп! — замечает айфон последней модели, или модные лоферы, или какую-то еще мелочь, выдающую состоятельность своего владельца.

Чем больше таких деталей насчитывает охотница за кошельками, тем чаще хлопает ресницами, тем шире улыбка ее раздутых от силикона губ, тем игривее пальчик с длинным накладным коготком накручивает на себя наращенную прядь волос.

Сначала, когда понимание только появилось, мне было противно наблюдать за этими ухищрениями. Потом — забавно. В последнее время стало все равно. Ни тепло, ни холодно. Я просто перестал тратить на это свое время, свои эмоции. Постепенно выстроил стену между собой и дешевыми искательницами богатеньких папиков.

Но как же Снегурочка проникла за это ограждение? Почему моя защита пропустила ее, не подав сигнала тревоги? Слишком расслабился, утратил бдительность? Нет, не ври себе, Никита! Не было их — этих сигналов, дающих знать, что рядом появилась рыба-прилипала, способная при случае превратиться в полноценную акулу. Тогда почему Кира поступила так же, как те две женщины, которые бросили меня ради погони за «золотым тельцом»?

…Я не слышал, как ушла Снегурочка. Не заметил, как в гостиную вошла сестра. Только когда диван рядом со мной прогнулся под чьим-то весом, а на спину мне легла невесомая женская рука, понял, что это Карина пытается то ли разбудить, то ли утешить меня.

— Уйди, Карина, — я дернул плечом, скидывая с него теплую ладонь. — Мне надо побыть одному.

— Никита, я не Карина, я Кира! Поговори со мной, пожалуйста! — донеслось до меня сквозь подушку.

— Кира? — я откинул в сторону набитый пухом мешок. — Кира?! Ты… не ушла?

Я смотрел на ее милое, по-юношески круглое личико и не мог поверить, что это не сон.

— Я… собиралась уйти, — призналась Снегурочка. — Меня твоя сестра остановила. Объяснила, что это неправильно. Не по-человечески.

— Почему ты хотела уйти, Кира? — я не мог не задать этот вопрос.

От ответа на него зависело слишком многое: моя жизнь. Её жизнь. Любовь, которая или случится — или нет.

— Мне показалось, что ты неправильно поймешь, если я останусь. Особенно после того поцелуя… Решишь, что я доступная девушка, или что мне нужны твои деньги, и поэтому я согласилась на поцелуй и на отношения…

— Это ты-то — доступная? — я смотрел на сидящее передо мной блондинистое чудо с наивными голубыми глазами и не мог поверить, что слышу то, что слышу. — Позволила разок поцеловать себя — и сразу доступной стала? Знаешь, что сделала бы на твоем месте доступная девушка?

— Что? — медленно краснея, все же переспросила Кира.

— Да она ночью сама ко мне прибежала бы, залезла бы в мою постель! — «и в трусы» — добавил мысленно, но не стал озвучивать. — А ты спала все утро, как младенец, ладошки под щеку — и только что пузыри не пускала!

— А откуда ты знаешь, как я спала? — окончательно засмущалась моя Снегурка.