Книга Здравствуй, пышка, новый год!, страница 20 – Инга Максимовская

— Вообще-то, когда в доме ребенок, нужно потенциально опасные вещи прятать так, чтобы он не мог их найти, – вредно буркнула я. Нашла время читать нравоучения. Да и непедагогично при ребенке, блин, учить его отца жизни.

— Куда бы мне тебя спрятать? Ты опаснее тротиловой шашки, – скривил губы неблагодарный Варвар, легко поднял Ванюшку на руки и понес в холл. Я засеменила за ним.

— А мама мне пела песенку. Про котенка и щенка, которые уронили елку. Мама была хорошая. Но папа ее ругал, потому что она…

Глазки у Ванюшки слипаются. Он маленький и смешной. Свернулся на диване калачиком, как котенок и заснул.

— Укол действует, – буркнул Егор, и продолжил обгладывать полусырую утиную ногу. Впервые в жизни у меня утка получилась такая. Сверху уголь, внутри живая. – Пусть поспит. Сон лечит.

— Да, а я думала врачи. Вы молодец, кстати. Может его в детскую отнести? – вздохнула я. Крошечный мальчик на огромном диване выглядит странно и ему наверняка телевизор мешает, который тихо бубнит какие-то глупые новогодние песни, на экране калейдоскопом сменяются радостные лица празднующих людей. Они в самой гуще событий. А мы… Мы затеряны в снежном вихрящемся безумии. Камин потрескивает уютно. И я вдруг осознаю, насколько устала.

— Нет, за Барбосом надо понаблюдать. Вкусно, кстати, – он что, шутит? Или очередной виток безудержного ехидства, в котором он весь вечер упражняется надо мной. – Я утку не ел сто лет. И оливье… Ванька прав, готовить ниндзя эти не умеют. Вечно у них какая-то параша пересоленная или острая, что аж в туалет страшно идти.

— Очень увлекательно, – вздохнула я. – Особенно про поход в уборную. Слушайте, метель вроде утихла и мне… Пора.

— Вот ты неугомонная, – его страшно меняет улыбка. Просто удивительно, как может простое проявление нормальности сделать из угрюмого бородатого буки красивого мужчину. – Утром тебя сам отвезу. И тачку твою дернем. Ты же говорила, что завязла.

— А что за песня про котенка и щенка? Ну, про елку, сваленную? – спросила я, бросив взгляд под огромную лесную красавицу, где вальяжно расположились два огромных пса. – И почему вы ругали жену?

— Шампанское будешь? – огр снова огр. Взгляд стал колючим и непрошибаемым. Того и гляди снова на себя малахай свой натянет и топор в руку возьмет. Ну вот что я лезу вечно? Ясно же, что тема запретна. Что Егор просто выжжен изнутри чем-то, что случилось два года назад в этом доме, полном призраков прошлого и полупрозрачных таек, прости господи.

— Я не пью, – ну да, не понимаю радости от алкоголя, да и невкусно мне.

— Умница. Я тоже не пью… Два года уже сухой. Шампанское детское. Ваньке брал. В городе был на днях, подумал, что лишать ребенка праздника не имею права, но перебороть не смог себя. И если бы ты не приперлась…

— Вы неисправимы, – улыбнулась я, принимая бокал из огромной великаньей лапы. Дотронулась пальцами до раскаленной кожи случайно и вздрогнула как от удара током. Страшно пить захотелось. Во рту пересохло, словно я всю эту ночь моталась по раскаленной пустыне.

— На том и держимся. – хмыкнул Егор и залпом осушил свой фужер. – Слушай, у меня предложение.

— Боюсь даже представить.

— Я тебе заплачу все, что ты должна была получить. И оплачу эту ночь до утра, а ты…

— Боже, ну почему вы вот такой? Все одним словом можете испохабить. Я не такая, ясно?