Книга Корсиканские каникулы, страница 11 – Виолетта Рей

— Нет! Вернитесь! – кричала она, в истерике царапая руки о борта плота, но голос её тонул в свисте ветра и грохоте волн.

Катрин, сжимая канат, напряжённо всматривалась в темноту, повторяя: «Mon Dieu, mon Dieu…»

Позже Марина уже не помнила, как их вынесло к берегу. Плот бросало на волнах, люди плакали, некоторые молились. Ураган пронёсся мимо острова, обрушившись на корсиканскую акваторию, и эта буря стала проклятым испытанием для парома. К вечеру спасательные корабли и вертолёты выловили большинство пассажиров, но многих людей шторм разметал по морю.

Марину и Катрин доставили в ближайший порт, там их осмотрели врачи. Марина была бледна и почти ничего не понимала, кроме одного: Жан-Поль пропал. Когда её спрашивали, что случилось, она задыхалась от рыданий. Катрин, дрожа, рассказывала, что брат остался на тонущем пароме.

Спасатели отправились на поиски. Время шло. Ночь сменялась днём, но ни Жан-Поля, ни других пропавших обнаружить не удавалось. Дрожа в тёплом одеяле, Марина сидела на причале, не сводя глаз с горизонта. Катрин неподалёку, без сил, опустившись на лавку, хрипло шептала молитвы.

Но чуда не случилось.

Через двое суток моряки подняли обломки палубных конструкций, за которые цеплялись несколько выживших. Тела же Жана-Поля так и не нашли. Считается, что волны утащили его в глубины моря.

Прошло три дня. Марина старалась не сойти с ума от горя. Ночью она не могла спать – перед глазами стояла сцена, как их разделила волна. Единственная мысль раздирала душу: «Я не успела его спасти. Не успела сказать, как сильно люблю…»

Катрин тоже казалась опустошённой. Она редко подходила к Марине, не зная, что сказать. Но однажды всё же решилась. Вечером, когда солнце садилось за горы, Катрин вышла на террасу отеля, где Марина сидела, глядя в пустоту.

— Врачи говорят, тебе нужно отвлечься, – мягко начала она, опустившись на колени рядом. – Брат… он любил тебя. Я видела это. И он отдал бы всё, чтобы ты была в безопасности… Он… отдал.

Марина всхлипнула, чувствуя, как покалывает в горле.

— Он погиб из-за меня. Ему надо было прыгать в лодку, а не спасать нас…

— Не вини себя, – Катрин отрицательно покачала головой. – Жан-Поль был таким с детства: сначала думал о других. Считал, что его долг – оберегать всех, кого любит. И, поверь, до самого конца он не жалел о своём выборе.

Марина не ответила. И всё-таки это было для неё некоторым утешением: знать, что Жан-Поль не презирал её за тот злополучный отъезд, за её тревоги и колебания. Что он просто хотел её спасти, хотел, чтобы она жила.

— Что теперь? – поникшим голосом спросила Марина. – Я не могу уехать. Не могу просто бросить всё и сбежать, когда он… – она закрыла лицо ладонями.

Катрин сжала губы, борясь с внутренней болью.

— Я понимаю. Но жить надо. Когда мы оправимся немного от случившегося, нужно похоронить его вещи, провести службу. Здесь так принято – если тело не нашли, хотя бы на месте, где он жил, устроим поминки, поставим памятный камень.

— Да, конечно, – прошептала Марина. Слёзы текли по её щекам, а в сердце зияла пустота.

Несколько дней спустя, когда штормовое предупреждение отменили, маленькая группа родственников и друзей Жана-Поля собралась на прибрежном скалистом мысе. Там он любил встречать рассветы. Под шум прибоя и тёплый морской ветер они молились и вспоминали его лучезарную улыбку и доброе сердце. Кто-то принёс фотографии – на них Жан-Поль, смеясь, позирует на лодке или машет рыбой над головой. Марина, глядя на эти снимки, ощущала, как душа сжимается от тоски и невосполнимой утраты.