Книга Соблазн в мегаполисе, страница 17 – Виолетта Рей

Подойдя к лифту, я нажал кнопку вызова. Механический сигнал пробудил в моём сердце странное ощущение предвкушения, будто что-то необъяснимое должно вот-вот произойти. Я стоял, слушая отдалённое жужжание металлического сердца башни, и уже собирался смиренно войти внутрь пустой кабины, как вдруг у моих ног зазвучали едва слышные, но торопливые шаги.

Это была молодая женщина в строгом тёмно-синем костюме. Черты её лица – благородные и слегка обеспокоенные – казались застывшими в какой-то глубокой задумчивости, а тёплый свет ламп в холле заставлял бликовать её каштановые волосы. Она приблизилась, словно боясь опоздать на тот же лифт, и слегка улыбнулась, извиняясь за свою поспешность.

— Разрешите? – спросила она негромко, смотря на меня тёмными глазами, в которых светилась то ли усталость, то ли скрытая надежда.

Я кивнул с вежливым почтением, позволяя ей войти первой, и следом переступил порог лифта. Внутри царила прохладная пустота, подчёркнутая мягким светом. Механизм заскрипел своими внутренними голосами, двери с шипением сомкнулись, отрезая нас от холла и множества взглядов, которые могли бы нас сопровождать.

Мы вдвоём оказались в тесном, но словно отдалённом от реального мира пространстве. Женщина взглянула на ряд кнопок, и её палец легко коснулся надписи «Паркинг», а я, дабы не мешать, просто отступил в сторону. Лифт мягко двинулся вниз, словно корабль, покидающий пристань и скользящий по волнам ежедневной рутины.

Секунды текли томительно: щелчки, проносящиеся этажи… Я уловил слабый аромат духов, который исходил от моей спутницы: запах был тонок и тревожил воображение, словно лёгкая тень, промелькнувшая за полупрозрачной занавесью. Мне захотелось обернуться и увидеть, как она держит руки – быть может, в нервном ожидании; рассмотреть, не дрогнет ли вдруг её взгляд. Но я не смел. Я лишь слушал поступь лифта, спускающего нас к земному уровню, и невольно ощущал, как сердце бьётся в такт этим движениям.

Неожиданно кабина дёрнулась. Лифт замер, словно внезапно пробуждённое существо, утомлённое вечными подъёмами и спусками. Свет слегка мигнул, и мы оба замерли. Что-то в этом месте – в окружении холодных металлических стен, зеркальных панелей и приглушённого освещения – сделалось торжественным и почти страшным.

— Кажется, мы застряли, – озвучила женщина то, о чём мы оба уже знали. Её голос колыхнул тишину.

Я нажал несколько кнопок – без ответа. Дисплей, всегда столь надёжный, погас. Внутренний микрофон, казалось, не работал. И в этой глухой тишине я впервые взглянул ей в глаза без какой-либо внешней причины: было нужно действовать, сообща искать выход, но мне отчего-то хотелось сначала понять, что чувствует она.

Её взгляд был сосредоточен: ни тени паники, но и не холодное спокойствие. Скорее некая отрешённость, будто человек, оказавшийся в давно предопределённой ситуации, которую невозможно изменить. Я ощутил в ней странное величие духа, подобное героиням, что некогда встречались на страницах великих романов о вере и чести.

— Давайте сохраним спокойствие, – заговорил я наконец, чувствуя, как мой голос звучит откуда-то издалека. – Возможно, система обнаружит неисправность, и нас скоро освободят.

Она ответила с печальной улыбкой:

— Когда мы надеемся на кого-то ещё, время растягивается. Но у меня сегодня важная встреча, и я уже опаздываю.