Книга Я сплю с твоим мужем, страница 15 – Амелия Борн

Только не это! С мужем я предпочитала общаться посредством адвоката и развода.

— Только не гони! – взмолился он, и я шикнула на Дэна:

— Замолчи! Все спят!

Он моргнул раз-другой и добавил шепотом:

— Не гони… я пришел поговорить о том, чтобы оставить вам с Владом квартиру.

Это было… внезапно. Хотя, конечно, я бы предпочла отказаться сразу, но сын имел право получить от отца то, что ему причиталось, раз уж у Колесникова настолько проснулась совесть.

— У тебя будет ровно десять минут. Но вообще я предпочту, чтобы эти вопросы решились через наших адвокатов.

Муж с облегчением выдохнул, когда понял, что я дам ему возможность пройти в квартиру. Попытался вручить мне цветы и памперсы, но я их не взяла. Тогда Денис свалил все это добро на стол и проговорил:

— Я хочу только одного… Эля… Понять, сможешь ли ты меня простить…

У меня глаза полезли на лоб, а брови оказались на макушке. Как у Дэна вообще совести хватило заговаривать о подобном?

— Простить, что ты чуть не угробил моего ребенка? Такое простить невозможно, Денис! – прошипела я в ответ. – И даже не смей об этом заговаривать! Выкладывай, что там у тебя по поводу квартиры, и проваливай.

Колесников буквально рухнул на первый попавшийся стул и обвел кухню взглядом, в котором сквозили боль и отчаяние.

— Я принял решение отдать тебе это жилье. Тебе и сыну… Может, это хоть как-то примирит тебя с тем, что я сотворил…

Дэн вцепился пальцами в край стола. А я, глядя на него, вдруг поняла, что у меня словно отрезало чувства. И все то, что я испытывала по отношению к мужу совсем недавно, исчезло.

Страх за ребенка перекроил мои эмоции и мою любовь. Уничтожил доверие, которое я оказывала Колесникову авансом.

— Нет, это никогда меня не примирит со сделанным, Денис, но если у меня не будет необходимости бегать и решать вопрос с квартирой, оставшись без жилья, это значительно улучшит мое моральное состояние…

Наши взгляды скрестились. Показалось, что Колесников вот-вот вскочит и начнет меня к себе прижимать, обнимать и снова просить прощения. Или вдруг снова превратится в то беспринципное чудовище, которое считало, что может спрятать ребенка от матери, которую разрывает на части беспокойство.

Но проявить себя хоть как-то он не успел. В кухню влетел свекор, который, увидев сына, бешено завращал глазами.

— Ты?! Ты-ы-ы?! – взревел он, хватаясь за ремень, который стал вытягивать из штанов.

На моих изумленных глазах обычно спокойный и рассудительный Георгий Николаевич вдруг стал охаживать этим самым ремнем сына. Да еще с таким воодушевлением, словно сейчас наказывал сына за все те проступки, которые остались без должной кары с детства.

— Как… ты… посмел! Обидеть жену… связаться со шлендрой! Как! Ты! Мог! – приговаривал он, лупя Дениса, который теперь метался по кухне, безуспешно пытаясь прикрыться.

Наконец, Колесникову удалось выскочить прочь из квартиры. И только белоснежный букет и такого же цвета пачка подгузников остались лежать на столе флагами капитуляции.

— Давно хотел это сделать, – отдышавшись, сообщил мне свекор, возвращая ремень на место. – Как узнал, что он с полюбовницей связался, так руки и чесались!

Я улыбнулась, когда мне в голову пришла мысль. Даже если после этого Колесников передумает отдавать мне квартиру, сейчас я была полностью удовлетворена произошедшим.