Книга Ты пригрезилась мне, страница 5 – Наталия Романова

Командир действительно появился спустя короткое время. Рассусоливать не стал, коротко рассказал, куда можно ходить – в общую столовую, комнату отдыха, спортзал, бассейн, сауну – последнее не одобрила медицина. Куда нельзя – машинное отделение и иже с ним.

Если очень хочется попасть на мостик – милости просит к определённому часу, он не против показать, рассказать. Для общения открыт в строго определённых рамках.

— Фамилия у вас редкая, Вадим Максимович, – идя рядом степенным шагом, негромко произнёс командир.

Вадим же думал, каково это – отвечать за каждый чих такой махины. Одного из трёх самых мощных атомных ледоколов в мире. И все три бороздили просторы вдоль Северных границ страны. Что больше поражало воображение – не разобрать.

Атомный? В мире? Экипаж всего-то пятьдесят человек? Что разрубать трёхметровый слой льда, словно это слои плохо утрамбованной ваты, всего лишь ежедневная рутина для этих людей?

Рабочие будни такие – проводить суда по Севморпути или сопровождать арктические экспедиции.

Что в принципе такое возможно?..

Вадим видел ледоколы, атомные в том числе. Пару раз приходилось заказывать проводку, в том числе на Енисее, в Дудинке.

Существовали речные ледоколы, морские. Сейчас построили с переменной осадкой, хоть по реке проведут, хоть по морю.

Раньше могли лишь мечтать о подобном, сейчас и зимняя навигация в регионах Арктики не фантастика.

Обо всем этом Вадим слышал лично, знал больше любого обывателя, однако столкнулся лично, вот так – рука к борту, плечо к плечу, – впервые, и не мог сдерживать что-то глубинное, поднимающееся изнутри, рвущееся наружу, несмотря на внешнюю сдержанность.

Происходящее не могло не восхищать до дрожи в груди.

Вспоминался отец с его бесконечными рассказами об этом крае.

Не о географической точке на карте мира, а о явлении.

Об Арктике.

— Что? – переспросил Вадим, сообразив, что капитан смотрит на него вопросительно. – Простите, отвлёкся. Это настолько… поражает, – двинул он рукой насколько смог. – Масштабы.

— Фамилия ваша показалась знакомой. Коляда. Максим Фёдорович не отец вам?

— Отец, – кивнул Вадим, грустно улыбнулся. – Умер год назад. Рак.

— О… примите мои соболезнования. Хороший был человек, жаль, что ушёл в коммерцию, времена тогда были смутные.

— Вы знакомы? – удивился Вадим.

— Начинали учиться вместе. Я продолжил служить, как видите, дослужился, – хлопнул он по стене, обшитой под дерево, которая мало чем напоминала борт судна.

Интерьеры комфортабельного отеля бизнес-класса.

— Что ж, Вадим Максимович, ваша каюта, – капитан остановился у одной из дверей коридора. – Ещё раз примите соболезнования. Жаль, не свиделись с Максимом. Милости прошу на мостик, – кивнул он на прощание и спешно двинулся по коридору.

Вадим поставил сумку с личными вещами, которую дали с ним при эвакуации. Минимальный, но необходимый набор, средства гигиены, документы.

Осмотрелся в каюте. Ничего особенного. Двухъярусная кровать с приличными матрасами и шторками, невысокий столик, который можно использовать как обеденный, напротив угловой диван в цвет стен, большие часы – вахту не проспишь. Санузел. И даже телевизор.

Отлично, будет, что посмотреть помимо вида из небольшого плотно задраенного иллюминатора на бескрайнюю белую гладь с линией горизонта, переходящей в сумрачно серое небо. Ни намёка на относительно недавнюю голубую безоблачную высь.