Книга Код любви на кофейной гуще, страница 27 – Анна Светлова

Я рассмеялась, представив маленького Кирилла, толкающего шкаф через всю комнату.

— В университете изучал архитектуру, — продолжил он, откинувшись в кресле. — Потом понял, что интерьеры — моя страсть.

— Создавать миры внутри миров, — кивнула я.

— Именно, — его взгляд стал внимательнее. — А вы? Всегда мечтали варить кофе?

— Боже, нет, — фыркнула я. — Я хотела стать врачом. Даже поступила в медицинский.

— Что случилось? — в его голосе не было праздного любопытства, только искренний интерес.

— Жизнь, — пожала плечами. — На третьем курсе заболел отец. Пришлось взять академический отпуск, чтобы ухаживать за ним. А потом... — голос дрогнул, — потом стало не до учёбы. Деньги нужны были срочно, на лечение. Но папа, к сожалению, не справился. Сначала думала — временно, а потом... затянуло.

— Почему именно медицина?

— Мне нравится... помогать, — я подбирала слова. — Видеть, как люди становятся лучше. Наверное, поэтому и кофе люблю делать — наблюдать, как первый глоток меняет человека. Как расправляются плечи, теплеют глаза.

Я не заметила, как по щеке скатилась предательская слеза. Кирилл молча протянул платок — простой, льняной, с вышитыми инициалами в уголке.

— Простите, — я смутилась, торопливо промокая глаза. — Не собиралась вываливать на вас свою биографию.

— Не извиняйтесь, — его голос звучал мягко, но уверенно. — Это часть вас. И... мне правда жаль, что так вышло с вашим отцом.

Я кивнула, благодарная за то, что он не стал говорить банальностей. Просто принял.

— А в медицину возвращаться не думали? — спросил он, когда тишина между нами стала почти осязаемой.

— Нет, — я покачала головой, наматывая на палец прядь волос. — Если честно, это была скорее мечта родителей. А вот кондитерское дело...

Я замолчала, но что-то в его взгляде заставило продолжить:

— Это моё. Настоящее. Но с каждым годом решиться всё сложнее. Рынок не стоит на месте, появляются новые техники, тренды. Боюсь, что придётся начинать всё с самого начала.

— Но мечта осталась? — он смотрел так внимательно, словно мой ответ действительно имел значение.

Я встретила его взгляд — ни капли осуждения или, ещё хуже, жалости. Только искренний интерес.

— Осталась, — призналась, чувствуя, как от этого простого слова становится легче дышать. — Просто не знаю, хватит ли смелости всё изменить.

Кирилл наклонился вперёд, и в его глазах я увидела что-то, от чего внутри всё перевернулось — решимость, смешанную с чем-то более опасным, более личным.

— А что, если я помогу вам найти эту смелость? — произнёс он тихо, и его слова повисли между нами, как обещание, от которого невозможно отказаться.

Его губы дрогнули в улыбке, а в уголках глаз собрались морщинки, делая его лицо удивительно открытым.

— Знаете, что я заметил за годы работы? — он подался вперёд, и запах его одеколона — что-то древесное с нотками цитруса — окутал меня. — Люди до смерти боятся перемен, даже если старое их убивает. Цепляются за привычное, как за спасательный круг. Но стоит сделать первый шаг, — он обвёл рукой преображённую кофейню, и я невольно проследила за его движением, — и мир не рушится. Наоборот, открываются двери, о существовании которых вы даже не подозревали.

Его слова отозвались где-то под рёбрами острой, почти болезненной правдой. Сколько раз я откладывала решение, придумывая всё новые оправдания?