Книга Код любви на кофейной гуще, страница 52 – Анна Светлова

Кофейня в воскресенье закрывалась рано. Последний посетитель ушёл в шесть, оставив нас с Кириллом наедине с пустым залом и новыми идеями.

— Если передвинуть стойку сюда, — Кирилл расхаживал по залу, жестикулируя, словно дирижёр невидимого оркестра, — освободится пространство для книжного уголка.

Я сидела на высоком барном стуле, подперев подбородок рукой, любуясь его воодушевлением. Глаза горели, как у ребёнка, получившего долгожданный подарок, руки то и дело взлетали, показывая невидимые перегородки и полки. Когда он увлекался, морщинка между бровей разглаживалась, и лицо становилось моложе, открытее.

— А что с освещением? — спросила, когда он сделал паузу. — Сейчас здесь слишком ярко. Как в операционной.

Кирилл остановился, запустил пальцы в волосы, взъерошивая их ещё больше, и задрал голову, оглядывая потолок. Футболка задралась, обнажая полоску кожи над джинсами. Я сглотнула, пытаясь сосредоточиться на разговоре, а не на желании прикоснуться к этой полоске.

— Точно. Нужно что-то более тёплое, приглушённое. Может, подвесные светильники над каждым столиком? — он повернулся ко мне, и я едва успела отвести взгляд от его живота.

— И гирлянды, — добавила, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Тёплые, жёлтые, как светлячки. Чтобы создавали ощущение уюта.

— Гирлянды, — эхом повторил Кирилл, и его губы дрогнули в улыбке. — Знаешь, в этом вся ты — добавляешь света даже в мои самые технические проекты. Как будто разбрасываешь блёстки по чертежам.

Сердце сжалось от нежности, а внутри разлилось тепло, как от глотка горячего шоколада в морозный день. Соскользнула со стула, подошла ближе, чувствуя, как колотится пульс в горле:

— А ты добавляешь структуры в мой хаос. Мы дополняем друг друга. Как кофе и корица.

Он обнял меня, прижимая к себе так крепко, что я почувствовала, как бьётся его сердце. Запах его одеколона смешивался с ароматом кофе, создавая уникальный, только наш аромат.

— Идеальное сочетание, — прошептал он, целуя меня в макушку, и от его дыхания по коже побежали мурашки.

Мы стояли так несколько минут, просто обнимаясь посреди пустой кофейни. За окнами падал снег — крупные хлопья кружились в свете фонарей, как в детской снежной сфере. В углу тихо гудел холодильник, на столике догорала свеча, оставленная последними посетителями, бросая на стены причудливые тени.

— Знаешь, о чём я думаю? — нарушила молчание, не отстраняясь, вдыхая его запах полной грудью.

— О том, что я слишком много болтаю о работе? — в его голосе слышалась улыбка.

— О том, как странно всё сложилось, — я провела пальцем по его ключице, чувствуя, как он вздрогнул от прикосновения. — Ещё месяц назад ты был просто хмурым посетителем, который никогда не оставлял чаевых...

— Эй! Я оставлял! — возмутился он, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. — Просто не всегда.

— ...а теперь, — продолжила я, игнорируя его протест, — теперь ты здесь, со мной, и мы планируем будущее. Хотя бы кофейни.

— А теперь я всё ещё хмурый, — усмехнулся Кирилл, и ямочка на его щеке заставила моё сердце сделать кульбит, — но уже твой. И, между прочим, я стал оставлять чаевые регулярно.

— Мой, — подтвердила, поднимаясь на цыпочки для поцелуя. — И да, я заметила про чаевые.