Книга Мамин сибиряк, страница 56 – Юлия Резник

— Любав, там к тебе, – подмигнула, расплываясь в улыбке, администраторша, заглянув в смотровую. Мое сердце подпрыгнуло… Замерло на секунду. И отчаянно забилось в груди.

— Ко мне? А кто? – я подскочила к зеркалу, чтобы пригладить волосы.

— Ох, какой-то красавчик.

Олег! Наверное, перепутал часы работы. Что с них, с мужчин, взять? Радостно улыбаясь, я помчалась к ресепшену. Пусть как хочет – отпрашиваться я не стану. И последний час отработаю во что бы то ни стало. Не хочу наглеть. Не хочу, чтобы Федя думал, будто я перестала ценить работу под его началом.

— Женя?

— Любаша…

Улыбка увяла на моих губах, как будто ее и не было.

— Что ты здесь делаешь?

— А у меня к тебе разговор. Выйдем на пару минут?

Что-то в том, как этот слизняк на меня смотрел, заставило сердце тревожно сжаться. Я нахмурилась, досадуя на то, что даже теперь, когда, казалось бы, он не имеет на меня абсолютно никакого влияния, я все равно тушевалась в его присутствии.

— Так что? – кивнул на дверь.

— У меня прием.

— Я тебя надолго не задержу.

— Даша, я на пару минут, – со вздохом обратилась к администратору и вслед за бывшим вышла в душные объятия большого города. От жары не спасали даже огромные старые-старые клены, нависающие с двух сторон.

— Говори, что у тебя ко мне.

— Так ведь чувства.

О чувствах таким голосом не говорили. Стало совсем неспокойно.

— Жень, мы ведь все уже обсудили? Зачем ты опять начинаешь? – остановилась я.

— Затем, что мы совершили глупость, разъехавшись.

— Я так не считаю. У меня уже давно другая жизнь. Другой мужчина.

— Еще скажи, что в телеграм-каналах пишут правду, – закатил глаза Женя.

— Я не знаю, что пишут в телеграм-каналах.

— Что Мамин сделал тебе предложение, – пользуясь моей растерянностью, Женя схватил меня за руку и поднес к лицу. – А колечка-то нет.

Я открыла рот, из которого рвались привычные оправдания. А потом подумала – какого черта? Кто он такой, чтобы я перед ним отчитывалась?!

— Тебя это не касается.

Я освободилась из его хватки, с силой дернув рукой, и, гордо вскинув голову, зашагала к ветеринарке. Благо мы не успели далеко отойти. Впрочем, я бы этого и не позволила.

— Ни черта у тебя с ним не будет! Поняла?!

— Забыла тебя спросить, – огрызнулась.

— Зря ты так говоришь с тем, у кого полно хоум-видео с твоим участием. Посмотрим, что скажут фанаты Мамина о его выборе, если то просочится в сеть.

Я заледенела еще на фразе «хоум-видео». А когда Женя стал угрожать это самое видео слить, лед внутри стал крошиться, раня острыми, словно бритва, гранями.

— Какое еще хоум-видео? – уточнила сипло. – Я не позволяла себя снимать.

— Ну, вот это и расскажешь Мамину, – заржал гиеной Женя, пятясь. Я смотрела на него, с трудом давя желание броситься следом. Глотая отчаянные мольбы не рушить мне жизнь. На месте держало лишь понимание, что мои усилия будут напрасны. Уж если этот червяк что задумал – его не отговорить. А доставлять удовольствие своим унижением… Нет. Нет! Гори ты в аду… Никогда больше.

Не помня себя, я вернулась в кабинет. Села, уставившись в окно. И просидела так, кажется, без движения, пока у меня в кармане не ожил телефон.

— Любаш, я подъехал.

— Иду.

Открыла шкаф, уставилась на свое отражение в висящем на стене зеркале. Оказывается, сама того не замечая, я тихо плакала.