Книга Помни об этом, страница 143 – Виктория Королёва

Господи… Это оказалось тоже очень важным.

— Спасибо тебе.

— Ммм… я знал, что оргазм развяжет тебе язык, – хрипло смеётся.

Упирается своим лбом в мой лоб. Откровенно кайфую и глажу каменные плечи. Классный, ну, какой же классный. Влюблённая дурочка вошла в чат…

— Я не про это. Спасибо, что так сильно запарился и собрал всех. Я понимаю, что это…

— Тш-ш-шш, – мягко перебивает, – Моя ба от тебя без ума, дед тоже.

— Серьёзно? – поднимаю вверх брови.

— Конечно, – горячо заверяет, – Это он с виду такой весь полкан в отставке, а на деле, ты ему нравится, это гарантия.

Смеюсь.

— Я тебя люблю, – говорю искрение.

Игнат лицо моё обхватывает и смотрит в глаза. Мы в темноте, но ощущение что видно лучше, чем на свету. Сердцем его чувствую. Всего его. Всего моего! Моего, блин! Тянет улыбаться бесконтрольно.

— Ты просто не представляешь, как переворачиваешь всё во мне.

— В хорошем смысле?

— В самом лучшем.

Некоторое время назад, второй этаж дачи.

Аглая смотрит сквозь задёрнутые шторы на то, как её старший сын ведёт за руку смеющуюся девушку в сторону бани. Губы сами собой поджимаются.

Тёплые руки ложатся на плечи.

— Не отпустишь никак?

— Не могу, – признаётся честно, не сводя взгляда с того самого места, где только что скрылись молодые.

— Она нормальная, он её любит. А мы любим нашего сына.

— Любим… – соглашается мгновенно.

Аглая сыновей любит больше, чем всё в этом прогнившем мире.

— Аглая, – устало произносит мужчина, – пусть живут, не тыркай девчонку.

Вдыхает тяжело и к мужу поворачивается, чтобы как маленькой спрятать лицо на груди.

Игнат устроил ультиматум и какой-то совершенно детский бунт. Её хороший и положительный мальчик перестал общаться с семьёй только потому что какая-то девка стала для него … важнее. Принять это гораздо сложнее, чем вот это худое недоразумение.

— Я постараюсь.

— Всё хорошо будет. Он вот, взял и дальше пошёл, – с откровенной гордостью говорит мужчина, убирая упавшие прядки волос с лица жены.

— Дальше, как же! Стажёр в каком-то задрипанном ОВД… это даже не центральный… А мог бы быть! Слав!!! Он мог быть судьёй, понимаешь? – вспыхивает как спичка.

— Хватит нам тебя. – Без раздражения осекает, – Да и чем тебе плох мой путь? – подмигивает совсем как тот самый мальчишка, который таскал ей охапками цветы к подъезду.

— Не знаю. Лучшего хотела.

— Да как ты не понимаешь… ничего они не поймут, пока не пройдут сами. Ценить и стремиться нужно к тому, чего хочется. А ни на тёплое место сразу жопу посадить.

— Ну, чисто военное воспитание, – издевается.

— Ещё бы…

— Ну, – выдыхает снова тяжело, – может и правда, красивые внуки будут? – задумывается на секунду, – Не представляю себя бабкой.

Мужчина смеётся, обнимает не в пример крепче.

— Ты будешь самой милой бабкой-судьей на свете. Главное не пытайся требовать с них внуков сразу же, иначе совсем не дождёмся.

Аглая кивает на окно.

— Да с таким рвением, как бы ни уже.

— Аглая… – предостерегающе.

— Ладно, – отмахивается, – пусть живут. Но идея с внуками мне нравится.

Ветрище ужасный. Подняла воротник плаща, прижалась к Игнату и всё равно дрожу.

Перрон, шесть часов утра, я проснулась, но никак не могу прийти в себя. Переминаюсь с ноги на ногу. Где там бабье лето, в конце концов?

Молча наблюдаю за тем, как старший брат поддерживает младшего, а тот всё хорохорится и отмахивается. Из этих двоих, в адеквате всегда только один и слава богу, это мой мужчина.