Книга Помни об этом, страница 36 – Виктория Королёва

С меня потоками стекает. Волосы мокрые, туш смывала хозяйственным мылом, больше у нас нет ничего. Придётся покупать. Но, мне так плохо сейчас, что я не чувствую запаха. Я даже похмелья не ощущаю. Будто бы на поле боя побывала. Выпотрошена. Стадия принятия ещё не наступила.

— Рита! Почему ты не берёшь трубку? – кричит нама.

— Мам, всё хорошо, я у бабушки, – спокойно отвечаю и откладываю в сторону грязную половую тряпку.

Самый лучший способ выйти из коматоза, просто занять руки. Уборка всегда спасала. Хочу, чтобы спасла и сейчас.

— Ты что, с ума сошла? Да я тут места себе не нахожу! Сначала не брала трубку, потом вовсе "Абонент недоступен"! Ты вообще о матери подумала? Подружка твоя с самого утра звонит. Что случилось? Почему не отвечаешь? Я не знала, что делать, у меня сердце на грани. Рита! Мне плохо!

Кидаюсь успокаивать, извиняться и заверять, что так больше не будет. Сердце грохочет. Я вру на каждом слове. Рассказываю, что в коммуналку поехала, что уснула, проснулась и за уборку принялась. Мешаю правду и ложь как кисель.

Мама обижается, высказывает мне, всё терплю. Сильнее тру пол и слушаю. Всё слушаю. Я виновата. Заставила её переживать. Хреновая дочь. Ещё более хреновая чем она может представить. Страшно предположить, если правду узнает.

Обида вспыхивает и гаснет, а разговор плавно перетекает на что-то житейское. Работа, начальство, про то, как они с подружками ходили в кино и про Ольгу Семёновну… Это вырывается неожиданно и для меня, и для неё. Мама замолкает. Так и не договорив предложения.

Кровь ударяет в голову. Сажусь на колени, деревянный пол больно врезается в кожу.

— И что она говорила? – спокойно спрашиваю.

— Да так, о всякой ерунде! – отмахивается.

— Скажи, – настаиваю.

Мама выдыхает тяжело. Она уже пожалела, что сболтнула про мать моего бывшего парня.

— Ты же её знаешь! Всё сынка своего восхваляла, говорила, какой он молодец, что поступил на бюджет. Кажется, практику в частной клинике ему выбили! Весь такой идеальный говнюк.

Глаза зажмуриваю. С Ольгой Семёновной у них были достаточно приемлемые отношения. Мы встречались, они знали. Да и в общем друг друга давно знали. Андрей живёт в одном квартале от меня. Всё рядом. Одна школа на двоих, одни знакомые.

Она хорошая, никогда в глаза мне плохого ничего не сказала. Моя мама Андрею тоже. Но… я была готова стараться, чтобы она меня любила, я же снохой планировала стать. Не сложилось. Тяжело на сердце становится. Вспоминается как я говорила, что люблю его до смерти, что он у меня один такой хороший и одним останется. Не долго мои обещания продержались.

— Ясно.

Запихиваю эмоции на самое дно. Сковырнули рану ещё раз, и она заболела с утроенной силой.

Мы друг другу никто, он имеет права спать с кем хочет, я тоже. Но… ни так же. Это же даже не отношения были, просто перепих с незнакомцем из клуба.

Кидаю тряпку обратно, прощаюсь с мамой и опять иду в обшарпанную душевую. Натираюсь мылом, всю себя намыливаю и плачу. Тело можно очистить, а вот душу нет. Я шлюха в своих глаза, в глаза тех, кто это видел и того, кто меня трахал.

Девочка лёгкого поведения, которой плевать с кем. Готова бросаться в любые более-менее теплые объятия.

Как же это грязно.